Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

В разы. Сначала я просто двигался быстрее. Потом начал скользить. Потом, рвать расстояние между вероятностями, подменяя путь последовательностью почти невозможных, но всё же допустимых переходов.

И всё равно вся эта дорога от начала и до конца заняла почти полвека. Если, конечно, верить внутреннему хронометру, добраться до точки, которая чем дальше, тем ярче сверкала впереди, удалось чуть меньше чем за пятьдесят лет.

Пятьдесят лет. В то время как индикатор в интерфейсе отмерял жалкие четыре часа пятьдесят девять минут. Смешно, на грани безумия, ведь столь сложного зимовья у меня еще никогда не было.

За это время я успел подумать о многом. Слишком многом. Успел не раз проклясть безумного короля скелетов. Успел проклясть Тзинча. Успел проклясть собственную самоуверенность, хотя понимал: именно эта способность, именно это знание, именно этот опыт могли оказаться критически важными в будущем. Ведь я рассчитывал на защитный навык, который оказался просто ловушкой, но все же спасшей меня от чудовищного Вестиала, наверное, единственного, кого я не проклинал. Потому как настолько я уж точно не был глуп. Да что там говорить, я и имя его упоминать не желал более.

Но понимание пользы редко делает испытание приятнее. Чем ближе я приближался к светящейся точке, тем отчётливее видел с той стороны лёд и холод.

Не образы. Не очередное наваждение хаоса. Реальность прорывалась туда, где ей не место, отражаясь в изломе бесконечного хаоса. Одна точка. Один путь. Одна нить, ведущая меня к выходу из ловушки. И я слишком хорошо понимал: не найди я способ собрать столько энергии, выбраться отсюда не получилось бы и за тысячи лет.

Я погиб бы от старости. От той напасти, от которой так отчаянно пытался сбежать с самого начала моего пути. Забавная судьба для существа, пережившего куда более простые способы умереть.

При этом запас, который мне пришлось накопить, сам по себе был абсурден. Сотни тысяч единиц энергии Бездны в энергетической конструкции крыльев изменчивости. При этом аналог в энергии Силы души был бы не меньше реши я перестраховаться и вложить ее во время активации крыльев изменчивости Бездны. Цифра, которую я не стал бы приносить в дар даже самой полезной твари, даже будь у меня подобный запас в реальном распоряжении. А здесь она ушла лишь на то, чтобы вырваться из благословения, которое оказалось ловушкой, замаскированной под шанс.

Мой победный марш, мой полёт в разлом, ведущий обратно в реальный слой пространства, казался уже почти завершённым. Хаотические наваждения почти не цеплялись даже за внешний слой сознаний. Крылья стабильно создавали покров изменчивости Бездны. Свет выхода разрастался. Ледяное дыхание разрушенного мира Тесэр за ним становился всё ближе. И именно тогда меня атаковали, и чувство опасности в таком месте не было мне помощником, не отзываясь в этом хаосе. Ментальный удар был чудовищной силы.

Не грубым, не похожим на попытку проломить барьеры разума. Нет. Он пришёл как гром, которому не нужно ломать двери, чтобы его услышали. Он прокатился по хаосу, по моим крыльям, по внешним контурам моего восприятия и заставил даже самые глубинные сознания на миг повернуться к его источнику.

— В следующий раз я так легко не дам тебе сбежать от моего благословения, заранее подготовив изолированный пласт реальности, учитывая все новые точки изменчивости! А ведь с моей силой ты мог бы вернуть их! — прогрохотал совершенно неживой голос могучей сущности.

В этом голосе не было ненависти. Не такой, как у жалкого Тхала.

Тхал ненавидел прямо, тяжело, почти честно. Тзинч же звучал иначе. Он не ненавидел. Он наслаждался. Наслаждался потоками грядущего, каждой вероятностью, каждым безумным вариантом, каждым поворотом, который мог родиться через сто, тысячу, сотню тысяч лет. И все они ему однозначно нравились в своем безумие. Для него будущее было не дорогой. Оно было пиром. Ведь он видел что всегда побеждает, именно это я почувствовал в его словах. В них ощущалась неотвратимость его воли, его желания и жажды. И кто-то иной мог бы дрогнуть, дрогнуть в своем стремлении к свободе.

Вот только как бы могущественен он ни был, я не собирался сдаваться, ни сейчас, ни в будущем. При том что я ни на миг не поверил его словам. Он мог создать возможно их копии, которые даже сейчас мне было бы сложно отличить, но я знал, что это были бы только копии. Которые при прочих равных я и сам с нынешней силой мог бы воплотить в жизнь, но такая незначительная деталь, она не дала бы покоя моей душе. Я знал бы что это не они!

— Учти же, что каждый раз крылья изменчивости забрасывают в разные потоки океана хаоса и один и тот же трюк два раза не пройдет! Как и опасность будет соответствовать возможностям дерзнувшего. Каждое использование это игра с самой изменчивостью судьбы! Вечных сумерек тебе старик Ирчин и знай, что ты порадовал меня!

Слова были высокопарны. Насыщены тем мерзким величием, которое любят сущности, считающие себя выше прямых угроз.

Но попытки пробиться сквозь все барьеры моего разума не последовало. Он лишь говорил достаточно громко, чтобы я услышал каждое его слово. Чтобы запомнил. Чтобы в следующий раз, стоя перед выбором, вспомнил его голос и задумался. В этом и была опасность. Не в ударе. В сомнении, которое он пытался оставить после себя. При этом Тзинч ни слова не сказал о возможности улучшить навык Крыльев изменчивости Бездны. И именно это настораживало сильнее, чем любые угрозы. Он знал об улучшении. Не мог не знать.

Сущность, играющая вероятностями, видящая потоки грядущего, строящая ловушку вокруг самой изменчивости, не могла не учитывать очевидный путь усиления способности. А раз он промолчал, значит, сделал это намеренно. Он ждал, что я сам дойду до этой мысли.

Ждал, что в попытке защититься от будущей ловушки я начну улучшать именно этот навык. По аналогии с Тхалом. По знакомой схеме: враг давит, я усиливаю то, что кажется ключом к спасению, а потом обнаруживаю, что сам сделал следующий шаг туда, куда меня и вели. И в этой борьбе с чудовищем, что знает грядущее, казалось, бессмысленно пытаться победить его. Вот только я не видел главного, смысла опускать руки не то, что раньше времени, а вообще. Пока я могу сопротивляться, я буду делать это максимально эффективно, насколько мне хватит сил и ума!

При том что мне куда более разумным виделось усиление Среднего сосуда душ