Утопающий во лжи 17 - Лев Жуковский

природная регенерация мериота с повреждениями тонких тел справиться не могла. Вот и приходилось пользоваться накопителями маны, кровавыми камнями, насыщая структуры лечебных артефактов нейтральной маной. Результат был слабым. Предсказуемо слабым. Нейтральная мана вообще редко бывает хорошим инструментом, когда нужно работать с глубокими повреждениями сущности. Она удобна, безопасна, совместима почти со всем, и именно поэтому так ничтожна там, где требуется настоящее вмешательство.

Ситуация не была безнадёжной. Скорее требовала внимания и времени. Очень много времени. Сотни тысяч ОС или энергии Силы души решили бы проблему быстрее. Возможно, почти мгновенно. Но вливать подобные объёмы в Тхагаси я не мог просто физически. У меня их не было. После Вестиала, после Тзинча, после проклятого путешествия по изменчивой Бездне мои запасы напоминали не сокровищницу Бога, а карман старого нищего, которому повезло найти пару медяков в грязи.

Приходилось лечить тем, что было. Медленно. Аккуратно. С раздражением. И с пониманием, что иначе нельзя. Самое же странное заключалось в том, что даже в этой сложной и неоднозначной ситуации преданность Тхагаси стала, возможно, выше, чем у Себии.

И это был не фанатизм. Нет. Фанатизм Себии был огнём, красивым, опасным, ослепительным. Он горел в ней так ярко, что иногда я подозревал: если однажды я прикажу ей разрушить собственное сердце ради моего домена, она успеет спросить лишь, в какой форме это будет полезнее сделать. У Тхагаси всё было иначе. Его преданность напоминала камень, переживший падение горы. Грубая, тяжёлая, без изящества, но почти неразрушимая.

Он не понимал, почему на него тратят столько времени и ресурсов. Именно это я видел в нём чаще всего. Не жалость к себе. Не требование исцеления. Не страх потерять место рядом со мной.

А искреннее недоумение существа, объективно считавшего, что не стоит и малой части вложенного. Особенно после своей катастрофической ошибки. Ведь, по его мнению, он подверг жизнь опасности ради одной Леи. Ради своей наложницы. Ради той, кого, как он считал, не должен был ставить выше боевого порядка, приказов и безопасности всей операции.

Конечно, всё было не совсем так. И Тхагаси это тоже отчасти понимал. С его огромным телом он в любом случае не успел бы совершить рывок назад к основным силам. Волна праха короля скелетов накрыла бы его слишком быстро. Разве что он мог не думать о Лее в тот миг. Мог оставить её там, где она стояла. Мог позволить ей сгинуть вместе с разведчиками, которых я уже не успел вытащить.

Но он подумал. И швырнул её ближе к рядам солдат.

Когда я считывал обрывки его памяти, мне понравились даже не сами действия, а мысли, промелькнувшие в тот миг. Тхагаси переживал не о себе. И даже не так, как обычно переживают о дорогом существе. Он думал о вложенных в Лею средствах. О моих средствах. О собственных вложениях. О том, что я зачем-то спас именно её из целого мира Теселия-7, гибнущего под ордами тиранидов.

А значит, решил он, у меня на неё были особые планы. И её нельзя потерять. На самом деле всё было сложнее. И проще.

Особых планов в том смысле, который он себе вообразил, у меня не было. Лея была полезна, да. Умна, преданна, деятельна, временами раздражающе инициативна, но всё же ценна. Однако не она одна могла бы быть спасена. Не она одна могла стать жрицей. Не она одна могла пригодиться домену.

Но преданность, пусть и основанная на ошибочном выводе, всё равно заслуживала похвалы. Именно поэтому Тхагаси оставался одним из самых приближённых ко мне существ. Несмотря на то что демонов я люто ненавидел.

Пусть теперь эта ненависть всё чаще казалась старыми предрассудками, обросшими новыми обстоятельствами. Но и отбрасывать их я не спешил. Именно они делали меня тем, кто я есть и был. Старая ярость, старые выводы, сделанные на крови и пепле, не становятся ложными только потому, что один демон оказался преданнее многих гоблинов.

Так что Тхагаси восстановится. Не скоро. Через полгода-год, если процесс пойдёт без осложнений. Или раньше, если мне удастся найти несколько лишних тысяч единиц энергии Силы души. Хотя, учитывая масштабы текущих расходов, это «если» выглядело почти насмешкой.

Но жив. И будет снова полезен. А пока приходилось перестраивать силы с учётом того, что мой главнокомандующий потерял почти всю прежнюю мощь.

Разделенность королей скелетов тем временем создавала хрупкое равновесие. Они рассредоточились достаточно грамотно. С высокой долей вероятности могли пробудить своего правителя раньше, чем я успел бы уничтожить их всех. Как минимум они так считали. И именно это уравновешивало наши возможности по обоюдному уничтожению друг друга. Они не могли быть уверены, что переживут открытие Врат Вестиала. Я не мог быть уверен, что успею остановить пробуждение их верховного.

Странно, но именно возможность взаимной катастрофы породила доверие. Не доброе. Не тёплое. Не то доверие, на котором строят дружбу, верность или совместные молитвы.

А настоящее доверие сильных и опасных существ: понимание, что другая сторона достаточно разумна, чтобы не разрушить всё без выгоды. На таком основании сделки получались куда честнее. Не потому, что мы стали лучше относиться друг к другу, а потому что ложь и чрезмерная жадность могли слишком быстро привести к кратеру ещё большего размера.

Первым, что мне удалось выбить из местной нежити, стали карты навыков. Порядка тысячи карт навыков Средний магический дар. Они достались моим лучшим воителям, включая старших офицеров. Не всем подряд, разумеется. Раздавать подобное без разбора было бы глупостью. Источник нужно развивать там, где уже есть дисциплина, выживаемость и шанс дожить до момента, когда дар начнёт приносить настоящую пользу. Воины получили их с той смесью благоговения и страха, с какой смертные обычно принимают кусок чужого бессмертия.

Не сказать, что приобретение было чрезмерно дорогим. Средняя стоимость подобной карты составляла около десяти тысяч ОС. Опять же цена стала выше, потому что я брал большой объем карт, даже для целого мира, и от этого скидки не было, а как раз наоборот.

Рикхол Виалиш, правда, всё порывался считать цену в ядрах нежити. Ему так было привычнее. Для их мира всё вращалось вокруг ядер. Мне же было удобнее рассчитывать в эквиваленте очков Системы. Ну или хотя бы в душах. Демонические единицы измерения нежити были не по нраву, и в этом я их даже понимал.

В итоге тысяча карт обошлась мне в необходимость выковать для них всего сотню проклятых мечей света. Ингредиенты для них, не эссенцию истинного света, а души, короли скелетов предоставляли сами. Это