Экономика каменного века - Маршалл Салинс

между отдельными людьми; в ряде случаев это обеты братства, в других – обеты товарищества. Союз может быть скреплен обменом одинаковыми (identical) предметами, которые выступают материальным эквивалентом обмена личностями (identities), однако транзакция в любом случае, скорее всего, является сбалансированной, а на смену дальним отношениям приходят близкие (см., например: Pospišil, 1958: 86–87; Seligman, 1910: 69–70). Степень социабельности объединения, возникшего таким способом, со временем может легко возрасти, а последующие транзакции, приобретая более генерализованный характер, будут совершаться в русле этой тенденции и усиливать ее.

Утверждение корпоративных альянсов

К этой категории можно отнести различные празднества и развлечения, которые устраивают в порядке взаимности находящиеся в дружественных отношениях локальные группы и сообщества. В качестве примеров можно привести некоторые представления, организуемые в горной части Новой Гвинеи, когда несколько кланов складывают выращенные ими овощи в общую кучу, или общественные празднества с участием нескольких деревень на Самоа или в Новой Зеландии.

Миротворчество

К этой категории относятся обмены, направленные на урегулирование конфликтов, прекращение споров, распрей и войн. Таким образом, обмен позволяет потушить вражду как между отдельными людьми, так и между коллективами. Общий принцип можно сформулировать так: «Когда у абеламов [Новая Гвинея] устанавливается эквивалентность обмена, враждующие стороны успокаиваются и „пересуды прекращаются‟» (Kaberry, 1941–1942: 341).

Наряду с обменами, прекращающими войны, сюда можно отнести и выплаты виры (wergeld), компенсации за супружескую измену и прочие формы вознаграждения в обмен на отказ от преследования нарушителя. Все они основаны на одном и том же общем принципе честной торговли. (Роберт Спенсер приводит интересный пример из жизни эскимосов: когда мужчина получает компенсацию от человека, который увел у него жену, оба «неизбежно» становятся друзьями, «поскольку в концептуальном смысле они совершили торговую сделку» (Spencer, 1959: 81; см. также: Denig 1928–1929: 404; Powdermaker, 1933: 197; Williamson, 1912: 183; Deacon, 1934: 226; Kroeber, 1925: 252; Loeb, 1926: 204–205; Hogbin, 1939: 79, 91–92 и т. д.).

Брачный союз

Брачные гарантии (prestations), разумеется, представляют собой классическую форму обмена как общественного договора. К уже существующим антропологическим исследованиям на эту тему можно добавить разве что незначительное уточнение о характере реципрокности в таких транзакциях, да и оно, возможно, будет излишним.

Между тем в ряде случаев рассмотрение брачного обмена как идеально сбалансированной гарантии упускает суть дела. Брачные транзакции (а возможно, и сопряженный с ними последующий аффинальный обмен) зачастую не вполне равноценны. Например, в них повсеместно присутствует асимметрия качества: женщины в обмен на мотыги или скот, тога в обмен на олоа[181], рыба в обмен на свиней. При отсутствии сложившегося эквивалента обмена или признаваемого обеими сторонами стандарта ценности, это отчасти обмен несоизмеримым – не будучи ни эквивалентной, ни исчерпывающей, такая сделка не может быть соразмерной. Так или иначе, причем даже при обмене одинаковыми вещами, можно предположить, что та или иная сторона получает незаслуженную выгоду – по меньшей мере на какое-то время. Это отсутствие точного баланса является важным социальным моментом.

Дело в том, что неравенство выгод поддерживает союз так, как не способен это сделать идеальный баланс. И заинтересованные лица – и/или этнограф – действительно могут рассуждать, что счет между теми, кто вступает в родственный союз, со временем уравняется. Возможно, потери и выгоды будут нейтрализованы циклическими или статистическими характеристиками альянса, либо удастся прийти как минимум к балансу благ в общем зачете политической экономики, где восходящий поток в виде компенсаций (противонаправленный нисходящему потоку в виде женщин) через последовательность ранжированных линиджей обратится вспять, будучи перераспределенным сверху (ср.: Leach, 1951). Однако в социальном смысле важно, чтобы в течение определенного периода – а возможно, и всегда – обмен между двумя объединенными через брак группами не был сбалансированным. Поскольку то, что обменивается, имеет разное качество, и калькуляция, демонстрирующая равный счет между сторонами, затруднительна в принципе. Это воспринимается как общественное благо. С точки зрения альянса у симметричного или равного обмена имеется определенный недостаток: он аннулирует долги и тем самым создает возможность избавиться от обязательств. Если ни одна из сторон не «должна» другой, то связь между ними сравнительно хрупка. Но если счеты не сведены, то отношения поддерживаются благодаря «тени долгового обязательства», и это способствует дальнейшему объединению, – вероятно, с расчетом на будущую расплату.

Кроме того, совершенно очевидно, что асимметричный обмен различными предметами способствует формированию взаимодополняющего альянса. Брачные узы между группами не всегда – а возможно, даже изредка – похожи на паритетное партнерство равных сторон. Одна группа отдает женщину – другая ее получает; в случае патрилинейного наследования получившая жену сторона обеспечивает преемственность рода – отчасти за счет тех, кто ее отдал (по крайней мере, в случае успеха). Происходит дифференциальный переход: социальные отношения между группами характеризуются взаимодействием и асимметрией. Аналогичным образом в ранжированной линиджевой системе передача женщин может быть одним из вариантов в наборе отношений между подчиненными и вышестоящими. В этих случаях различные права и обязанности альянса, которые символизирует дифференциальный характер трансфера, связываются с символами комплиментарности. Асимметричные гарантии укрепляют функцию взаимодополнения альянса, на что не способны идеально сбалансированные, симметричные или всеобъемлющие тотальные гарантии.

Сложившееся привычное представление о реципрокности предполагает нечто вроде прямого обмена по принципу «одно за одно» – сбалансированной реципрокности или состояния, очень близкого к балансу. Возможно, будет уместно добавить к этой дискуссии учтивую ноту сомнения – а именно: если рассматривать как чисто утилитарные, так и инструментальные транзакции, то для большинства первобытных обществ сбалансированная реципрокность не является преобладающей формой обмена. Можно вообще задаться вопросом о стабильности сбалансированной реципрокности. Сбалансированный обмен может тяготеть к самоликвидации. С одной стороны, последовательность честно сбалансированных сделок между сравнительно удаленными друг от друга сторонами формирует доверие и фактически сокращает социальную дистанцию, тем самым повышая шансы на последующие сделки, имеющие более генерализованный характер – поскольку исходная сделка кровного братства создает, так сказать, «кредитный рейтинг». С другой стороны, нарушение обещания способствует разрыву отношений (так же, как нарушение обязательств разрушает торговое партнерство) или побуждает к ответному обману. Оправдан ли вывод о принципиальной нестабильности сбалансированной реципрокности? или, возможно, для поддержания ее непрерывности требуются особые условия?

Соотношение разных видов реципрокности в примитивных обществах чаще всего демонстрирует преобладание генерализованных моделей. Среди относительно простых групп охотников, похоже, обычно доминирует генерализованная помощь, характерная для близкого родства; в неолитических вождествах ее дополняют обязательства, связанные с рангом родства. Тем не менее существуют общества определенного типа, в которых сбалансированный обмен если не доминирует, то становится необычайно заметным. Эти общества представляют интерес не только благодаря акценту на сбалансированной реципрокности, но и тому, что появляется вместе с ней.

Можно сразу вспомнить известный феномен «обмена трудом» в сообществах, отдаленных от побережий районов Юго-Восточной Азии. Здесь проживает группа народов, выделяющихся на фоне первобытных обществ рядом особенностей