Экономика каменного века - Маршалл Салинс

избегают ее, поскольку она способствует дурным намерениям. В то же время они торгуют с банту в приграничных поселениях <…>. Фора в торговле принадлежит банту. Эти люди – крупные, агрессивные и имеющие твердое намерение получить желаемое – легко запугивают бушменов. Несколько информантов из числа!кунг говорили, что старались по возможности не иметь дел с гереро, которые были еще хуже тсвана, известных умением жестко торговаться» (Ibid. P. 242).

Интенсивная генерализованная реципрокность на стоянках и в группах бушменов, в особенности при дележе еды, также отмечается в работах Элизабет Томас (Thomas, 1959: 22; 50, 214–215]) и Исаака Схаперы (Schapera, 1930: 98–101, 148). При этом Схапера характеризует обмен между группами как «бартер» (Schapera, 1930: 146); см. для сравнения любопытную историю, которую приводит Томас о конфликте, возникшем между мужчиной и женщиной из разных групп из-за оставшегося без ответа дара, преподнесенного отцу мужчины отцом женщины (Thomas, 1959: 240–242).

Считается, что у!кунг отсутствовало воровство (Marshall, 1961: 245–246; Thomas, 1959: 206), однако Схапера дает понять, что это не так (Schapera, 1930: 148).

А.1.2. Пигмеи Конго. В целом схема реципрокности здесь очень напоминает бушменов, включая достаточно обезличенный обмен с «неграми» (Putnam, 1953: 322; Schebesta, 1933: 42; Turnbull, 1962). Охотничьи трофеи, в особенности крупная дичь, распределяются в лагере, судя по всему, на основании дистанции родства. Как следует из описания Патрика Патнэма, сначала раздел идет внутри семьи, затем свои доли получает «семейная группа» (Putnam, 1953: 332; ср.: Schebesta, 1933: 68, 124, 244).

А.1.3. Вашо [индейцы Большого бассейна]. «У вашо практика делиться была распространена на любом уровне социальной организации, но по мере ослабления родственных связей и увеличения расстояния между местами проживания она теряла интенсивность» (Price, 1962: 37). Установить, где заканчивается «торговля» и начинается «дарение», сложно, однако «при торговле, как правило, следовал незамедлительный ответ, тогда как обмен дарами часто предполагал некоторую отсрочку. Кроме того, в торговле прослеживалась тенденция к конкуренции и интенсификации по мере ослабления социальных связей. Для торговли было характерно открытое обсуждение условий сделки, а социальный статус выступал ее второстепенным фактором» (Ibid. P. 49).

А.1.4. Семанги [Малайский полуостров]. Резкий секторальный разрыв реципрокности происходит на границе «семейной группы»: «Любая семья отдает часть своей еды, уже приготовленной и пригодной к употреблению, любой другой семье. Если у одной семьи оказывается необычайно много еды, ее щедро раздают всем родственным семьям, даже в ущерб себе. Если на стоянке находятся другие семьи, не принадлежащие к этой группе, им при распределении не достается ничего или очень немного» (Schebesta, n. d.: 84).

А.1.5. Андаманцы. В описании Рэдклиффа-Брауна подразумевается повышенный уровень генерализованной реципрокности внутри локальной группы, в особенности в манипуляциях с пищей и в транзакциях между представителями младшего и старшего поколений (ср.: Radcliffe-Brоwn, 1948: 42–43), и более сбалансированные формы реципрокности в транзакциях между людьми из разных групп, в особенности с вещами длительного пользования. Обмен подарками, как правило, происходит во время собраний нескольких групп и может принимать форму бартера локальными специалитетами. В этом секторе «требуется изрядная доля такта, дабы избежать неприятностей, которые могут возникнуть, если кто-то посчитает, что не получил вещи, равноценной отданной» (Ibid. P. 43; ср. P. 83–84; см. также: Man, n. d.: 120).

A.1.6. Австралийские аборигены. Ряд принудительных формальных обязательств перед родственниками, а также формальные порядки старшинства при разделе еды и прочих предметов с родственниками на стоянке (Elkin, 1954: 110–111; Meggitt, 1962: 118, 120, 131, 139 etc.; Warner, 1937: 63, 70, 92–95; Spencer, Gillen, 1927: 490).

Строгое обязательство делиться едой при большом скоплении людей (Radcliffe-Brown, 1930–1931: 438; Spencer, Gillen, 1927: 37–39).

У йир-йоронтов обмен, похоже, происходит по той же схеме, что и у бушменов (см. выше). Как отмечает Лористон Шарп, реципрокность варьируется на обоих полюсах набора традиционных родственных обязательств, тяготея к сбалансированному типу за его пределами и к генерализованному типу в самом узком кругу ближайших родственников. Дарить что-либо людям, не входящим в круг лиц, перед которыми имеются обязательства, «равносильно принудительному обмену <…>. В то же время имеет место и нерегулярное дарение, пусть и в пределах относительно узкого социального круга. Представляется, что стимулы для него в основном имеют эмоциональную природу и могут считаться альтруистическими. Подобные стимулы могут порождать стремление приобретать различные вещи для их последующей раздачи» (Sharp, 1934–1935: 37–38).

Связь между помощью и близким родством: как сообщает Мервин Меггитт в заметках о народе вальбири, «…мужчина, имеющий несколько копий, расстается с ними добровольно. Но если у него имеется всего одно копье, его сын или отец не должны просить отдать его. Если такая просьба возникает, то мужчина обычно отдает единственный предмет отцу или сыну – непосредственным или из своих близких родственников, но отвергает подобные просьбы от далеких „отцов‟ и „сыновей‟» (Meggitt, 1962: 120).

Сбалансированная реципрокность в разных особых проявлениях характерна для хорошо известной схемы торгового обмена между группами и племенами, который нередко осуществляется сторонами, находящимися в классификационном родстве (см., например: Sharp, 1952: 76–77; Warner, 1937: 95, 145).

A.1.7. Эскимосы. Высокий уровень генерализованной реципрокности на стойбище Кай Биркет-Смит связывает с «братством поселения». Такая реципрокность относится в основном к еде – в частности, к крупным животным, и в особенности в зимнее время (Birket-Smith, 1959: 146; Spencer, 1959: 150, 153, 170; Boas, 1884–1885: 562; Rink, 1875: 27).

При этом исследование Роберта Спенсера, посвященное эскимосам Северной Аляски, демонстрирует значительные различия между схемами реципрокности, уместными в отношениях между родственниками, торговыми партнерами и неродственниками, которые не являются и торговыми партнерами. Эти вариации касаются предметов длительного пользования, в особенности торговых товаров. Неродственникам в стойбище, вероятно, давали немного еды, если они испытывали нехватку, однако с ними, а также с чужаками (не являющимися торговыми партнерами) обмен торговыми товарами происходил в виде обезличенной транзакции c «предложением цены» (bidding) (это напоминает «добычу на продажу» (trade game) у бразильских индейцев[182]). Торговые партнерства формируются на основе квазиродства или институционализированных товарищеских связей между жителями прибрежных и глубинных районов; предметом обмена выступают локальные специалитеты. Партнеры не торгуются и даже стараются уступать, однако при отсутствии баланса (или состояния, близкого к нему) в обмене партнерство распадется. Спенсер особо отличает торговые отношения от родства – генерализованной реципрокности. Иными словами, он утверждает, что родственникам необязательно вступать в партнерство, поскольку «родственник всегда придет на помощь – прежде всего это предполагает угощение и предоставление крова» (Spencer, 1959: 65–66). Кроме того, «нельзя вступать в партнерство с братом, поскольку теоретически вы в любом случае можете рассчитывать на гарантированную помощь и содействие со стороны близких родственников» (Ibid. P. 170).

А.1.8. Шошоны [Калифорния]. Семья, которой было особо нечем поделиться (к примеру, лишь семенами или мелкой живностью), делилась