Экономика каменного века - Маршалл Салинс

Прежде всего, периферийные секторы становятся аренами интенсивного обмена в сочетании с региональным и межплеменным симбиозом. Необходимым для существования первобытных денег условием, вероятно, является экологический режим тех территорий, где обитают специализирующиеся на торговле племена, чьи семьи и сообщества участвуют в этих отношениях. Такие режимы свойственны для Калифорнии и Меланезии (воздержусь от суждения по поводу Южной Америки), однако в иных племенных контекстах симбиоз не характерен, а сектор межплеменного (или межрегионального) обмена остается развит сравнительно слабо. Возможно, столь же важны обстоятельства, повышающие значимость отсроченного обмена, а следовательно, и символических предметов, которые выступают носителями ценности в этом временном промежутке. Неизбежный временной дисбаланс, к примеру, может возникать при обмене у взаимозависимых сообществ – скажем, у народов, живущих у воды и во внутренних районах, когда взамен рыбы, которую ловят одни, не всегда можно сразу предоставить соответствующие продукты других. Такой взаимозависимости чрезвычайно способствует использование «валюты», которую признают обе стороны. Пример: бусы из ракушек, которые принимаются в обмен на рыбу в момент А, можно обменять на желуди в момент В (Vayda, 1954; Loeb, 1926). Меланезийские случаи, похоже, демонстрируют, что отложенный сбалансированный обмен может функционировать и в системах лидерства с фигурой бигмена. Фонд власти, определяющий деятельность племенного бигмена, состоит из пищи, свиней и т. п. – предметов, общей характеристикой которых является сложность хранения в больших количествах в течение длительного времени. Но в то же время механизмы, позволяющие изымать ресурсы для накопления этих политических фондов, еще недостаточно развиты, так что собирать блага для последующей кульминационной раздачи приходится постепенно, – следовательно, технически сложно. Эта дилемма решается при помощи денежных манипуляций: богатство конвертируется в предметы с символической функцией, после чего деньги расчетливо используются для займов и обмена, чтобы в нужный момент можно было потребовать весь массив благ назад, раздать его и тем самым конвертировать в социальный статус.

НАПОСЛЕДОК

Закончить эту главу на высокой ноте нелегко. Ее структура не рассчитана на катарсис – основной тренд явно нисходящий. При этом краткий обзор будет содержать ненужные повторы.

И всё же стоит отметить один любопытный момент. В нашем рассуждении об экономике «экономизация» выступает преимущественно экзогенным фактором! Иными словами, организующие принципы экономики обнаруживаются в иных сферах. И если их в той или иной мере удалось отыскать за рамками приписываемых человеку гедонистических склонностей, значит, мы смогли представить стратегию исследования первобытной экономики, противоположную экономической ортодоксии. Теперь, вероятно, неплохо бы взглянуть, как далеко заведет нас эта ересь.

Приложение A

Заметки о реципрокности и дистанции родства

A.1.0. Охотники и собиратели. Как правило, у охотников и собирателей секторальные разрывы реципрокности не всегда столь выражены, как у неолитических народов, однако различия в реципрокности, определяемые межличностной дистанцией родства, очевидны. Генерализованная реципрокность зачастую предполагает конкретные обязательства по обеспечению вещами определенных родственников (родственные обязательства), а не альтруистическую помощь. Заметны различия в обращении с пищей и предметами длительного пользования.

А.1.1. Бушмены. У!кунг человек, не демонстрирующий щедрость или неспособный отвечать взаимностью, характеризуется подходящим для нашего анализа определением «тот, чье сердце где-то далеко» (far-hearted).

В работе Лорны Маршалл, посвященной обмену у!кунг (Marshall, 1961), наглядно обозначены три относящихся к реципрокности ключевых момента социально-материального характера. Во-первых, это круг близких родственников на стоянке, с которыми делятся мясом, зачастую в порядке обязанности, определяемой обычаем. Во-вторых, это более дальние родственники на стоянке и другие бушмены – для экономических отношений с ними характерны «дарение» предметов длительного пользования более сбалансированного типа и обмены мясом, напоминающие «дарение». В-третьих, это «торговля» с народами банту. Богатые материалы, собранные Маршалл, свидетельствуют о том, что конкретные транзакции предопределяются взаимодействием различных социальных соображений и санкций. Крупная дичь распределяется по стоянке несколькими волнами. Первоначально добытчики складывают ее в общий «котел» охотников, выделяя часть «на стрелу». «На втором шаге распределения фактором, определяющим модель дарения (здесь мы вступаем в сферу собственно реципрокности), становится близкое родство. Ряд обязательств соблюдается строго. Нам рассказывали, что от мужчины прежде всего требуется одарить родителей своей жены. Он должен отдать им лучшую часть своей добычи в щедром количестве, одновременно исполняя другие первоочередные обязательства – перед собственными родителями, супругой и детьми (отметим, что все они готовят и едят мясо по отдельности). Только после этого он оставляет себе часть добычи, которой затем поделится с братьями и сестрами, братьями и сестрами жены (при их наличии), а также другими присутствующими рядом родственниками и друзьями, хотя от первоначального количества мяса остаются лишь небольшие порции. На следующей волне раздела каждый получивший мясо дает его своим родителям, супругам и их родителям, детям, братьям, сестрам и т. д. Мясо может быть приготовленным, а его количество небольшим. Мясо достается и гостям, даже если они не состоят в близком родстве с ним или его женой» (Marshall, 1961: 238). За пределами круга близких родственников мясо раздается на основе личных предпочтений, с учетом дружбы, обязательств расплатиться за оказанные ранее услуги и других соображений. Однако этот дар, безусловно, более сбалансирован: «На более поздних этапах раздела добычи, когда первичное распределение и первоочередные обязательства перед родственниками выполнены, выдача мяса из личной порции напоминает дарение. На этой стадии среди народа!кунг заведен такой порядок: отдавать надо с разумной щедростью пропорционально полученному, под конец не оставлять себе больше того, что причитается по справедливости, а тот, кто получил мясо в дар, затем в какой-то момент должен сделать ответный дар» (Ibid. P. 239). Термин «дарение» Маршалл закрепляет за обменом предметами длительного пользования, который – важная деталь – происходит между людьми из разных групп!кунг. Такие дары не следует отвергать, нельзя их и оставлять без ответа. В значительной степени дарение имеет инструментальный характер, оказывая в первую очередь социальный эффект. Как утверждал один!кунг, даже если кто-то просит какую-то вещь, это «укрепляет любовь» между сторонами, поскольку просьба подразумевает следующее: «Он меня по-прежнему любит, потому и просит». Маршалл лаконично добавляет: «Думаю, в результате между людьми формируются некие отношения» (Ibid. P. 239). Для «дарения» и «торговли» характерны разные формы реципрокности, они совершаются в разных социальных секторах. «Ответный (дар) означает, что мы возвращаем не тот же самый предмет, а нечто имеющее сопоставимую ценность. Промежуток между получением дара и ответным даром варьировался от нескольких недель до нескольких лет. Приличия требуют избегать неподобающей спешки. Дарение не должно напоминать торговлю» (Ibid. P. 244). Что именно представляют собой механизмы торговли, Маршалл не уточняет, однако упоминает «переговоры», подразумевающие торг. Социальная сфера торговли так или иначе понятна: «!Кунг не ведут торговлю между собой. Они считают эту процедуру недостойной и