Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

– А что я должен был ему сказать? – заорал Морозов. – Что на рыбалку еду, рыбу глушить? Он получил бабки. И никому ничего не скажет. Слышал о таком понятии, как репутация?

– Бензин. Надо купить. Чтобы наверняка.

– Да как хочешь. Завтра смотаюсь. Когда мы идём? Завтра ночью?

– Тамара сказала, чтобы через пару дней.

– А у нас Тамара теперь мозг операции?

– Андрей… что ты бесишься? Она хочет помочь. И это правильно, всё должно успокоиться. После стрельбы, после моего побега.

– Прости. У меня в одном предложении не встают рядом слова «зомби» и «помочь».

– Узко мыслишь. Хватит препираться. Давай… помянем Захара. Скоро всё закончится.

– Скоро мы всё закончим.

– В точку.

Они выпили. Не чокаясь.

Он прокрался к дому тише льва. Свет горел. Ну, да. Она же не спит. Попробовал подтянуться и заглянуть в окошко. Черт. Надо было ходить в спортзал. У них в мед. центре был отличный спортзал.

– Ты чего тут ползаешь? – раздался голос с крыльца, Соболев разжал руки и свалился вниз.

– Напугала меня. Откуда ты взялась?

– Из дома вышла. Услышала, как ты сопишь. Как медведь. Заходи быстрее в дом.

Они зашли, Тамара закрыла засов.

– Я тебе собаку около леса оставила. Забрал?

– ТЫ?! Гэри все эти дни был у тебя?

– Ну, да. Голодовку, правда, мне объявил. Но тут был.

– А… зачем?

– За печкой. Ну? Всё готово?

– Да…

– А где?

– Там много. В машине. Мы чуть-чуть не доехали. Там Андрюха ждет.

– Придется доехать. Или тащить самим. Я не могу…

– Я знаю.

– Ну, давай. Или подкатите машину без света, и выгрузите на краю дороги. Оттуда я заберу. Или тащите вдвоем.

– Погоди, Тамара…

– Ох, чего-то я на радостях вообще соображать перестала! Я сейчас тележку из сарая прикачу. На тележке допрешь? А чего там у тебя много?

– Там бензин ещё.

– Кстати, правильно. Сам придумал? Бензин не помешает. Ты мозг, Костя. Жди. Я за телегой.

– Том, да погоди ты. – Соболев схватил её за руку. Она посмотрела на него, с удивлением. Насколько получилось. Что он делает? Мозгом повредился, что ли, пока в плену был? – Тамара, мне как-то не по себе. Ты меня спасла. А я тебя… убью. Я не могу справиться с чувством… что это неправильно.

– Костя, я умерла тридцать пять лет назад. Меня убило равнодушие близких. Ты просто избавишь землю от тварей. Я – тварь, Костя. Жалкая, уставшая тварь. Которая хочет перестать быть. Думай об этом. Что я – существо. Не человек. Я жру таких, как ты. Я сожрала Соню.

– Что? – поднял глаза Соболев.

– Да. Повеселилась напоследок. Душу отвела. Ну, не душу, а что там… Костя. Ты понял меня? Я не смогу тебя утешить. Не умею. Но не надо страдать. Мы договорились, и сделаем. Да?

– Да. – Они обнялись. Такой вот порыв. А всё-таки ты некрофил, Соболев.

– Костя, а Марк был прав. Ты некрофил.

– Ты не поверишь, – засмеялся Соболев, вытирая слезы, – я подумал о том же.

Телега оказалась вместительной, он уложил в неё обе коробки и несколько канистр.

– Андрей, ты будь тут.

– Почему?

– Потому, что опасно.

– Ты же обещал меня не подкалывать!

– Да не подкалываю я! Правда опасно. Я рвану и прибегу к тебе, ты будь готов нажать на газ. Кстати, развернись. В общем, развернись, фары не включай, закройся в машине, и жди меня.

– Да понял я, понял. Сижу в машине, жду тебя.

– И закройся!

– Понял!

– Ну, я пошёл. До скорого, надеюсь.

Костя исчез в темноте. Морозов разворачивал машину и думал о том, что вот уже готов он к бою, и заставил себя не бояться. А всё равно в стороне остался. Что за карма такая, позорная, за чужие спины прятаться? Тогда, пятнадцать лет назад, пацанов съели, а он остался. Ну, не только он, но речь-то сейчас о нём. На операции по спасению Соболева вместо него погиб Захар. И даже сейчас он снова отсиживается в тылу. А тут страшновато, кстати. И темно. Лучше бы он пошёл вместе с Соболевым убивать зомби. Там сейчас будет фейерверк. Эх…

Около дороги его встретила Тамара, и помогла очень быстро дотолкать тачку до двора. Соболев тяжело дышал. Она подождала минуту, заодно прислушалась к деревне.

– Смотри. Я предлагаю сделать так. Мы сейчас проходим по дворам, где все живые. И ты подкладываешь эти свои штуки. – Тамара крутила коробочку в руках – это точно взорвет всё вокруг?

– Да, да, не переживай.

– Да я не переживаю. Потом мы пойдём в дома, где есть наши. Там будем действовать иначе. Ты заходишь, что-нибудь спрашиваешь…

– Что?

– Что… как пройти в библиотеку! Придумай, что.

– Ладно, я понял.

– Пока ты отвлекаешь их таким образом, бомбу заложу я. Объясни, как.

– Смотри, тут переключатель. Просто щелкни им, загорится огонек. Видишь, зеленый?

– Вижу.

– Ну, и закладывай.

– Поняла.

– А почему так? Я отвлекаю, а ты минируешь?

– Меня они унюхать не могут. А ты перед ними стоишь. Воняешь. Какие могут быть подозрения?

– Ну, в принципе… Тамара, давай только выпустим животных? Пусть уходят.

– Некогда, Костя! Некогда!

– Ну, хоть Монику! – взмолился он.

– Хорошо. Монику выпустим. Надеюсь, у неё хватит ума уйти в лес.

– Конечно! Она очень умная.

– Всё. Времени нет. – Тамара включила маячок на бомбе, и заложила под крыльцо своего дома. Соболев закрыл глаза. Что он делает? Что вообще он делает здесь? Тамара толкнула его под локоть и прошипела в ухо: – Не вздумай сбежать. Догоню и шею сломаю.

Правильно. Она сказала, чтобы он думал об этом. Она не человек. Она тварь.

Всё прошло гладко. Без Тамары, конечно, была бы полная лажа. Она таскала коробку с бомбами, как пушинку. Слышала любой подозрительный звук, и успевала отойти с дороги, спрятаться сама и прикрыть Соболева. Когда подошли к Петиному дому, он выпустил Монику. Начал шептать ей в ухо, чтобы та уходила. Лошадь подрагивала ресницами и ноздрями, и топталась на месте. Тамар подошла к ней, посмотрела в глаза. Моника встала на дыбы, шарахнулась, и поскакала к лесу.

– Спасли твою кобылу. Вторая часть плана.

По поводу второй части плана: было, конечно, странно на ночь глядя заходить к местным. Они стояли около дома Ильи. Соболев, не оглядываясь на Тамару, подошел к двери и постучал. Стоял, ждал, когда дверь откроют. За Тамарину часть операции он не беспокоился, уже понял, что она надежный партнер. Услышал шаги. Напрягся. Вспомнил, что этот мужик сожрал свою дочь. Зою. Страшный ужас. Илья открыл.

– Простите, у вас спичек не найдется? – Соболев брякнул