Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

победа Кривды над Правдой, выражающаяся в том, что Кривда занимает место удалившейся на небо Правды, есть, несомненно, поздняя черта, вызванная отчасти самой символикой – при забвении ее основного библейского смысла, и отчасти, может быть, реальным побуждением – господством Кривды на земле. Основной же библейский смысл борьбы Христа с диаволом, хотя и не досказан вполне в его символическом изображении, а потому и затемнен несколько в его аллегорическом выражении, тем не менее, он нисколько не нарушен в стихе, и нравственная победа все же признается за Правдой. Видимое торжество Кривды на земле, кажущееся вследствие неполного символического изображения библейского мотива и понятое как победа Кривды над Правдой, послужило поводом для некоторых ученых ко многим довольно интересным соображениям, но основанным, по моему мнению, на некоторых недоразумениях. Так, для А. Веселовского этот мотив о борьбе Правды и Кривды послужил главным основанием того взгляда, что стих о Голубиной книге коренится в представлениях о дуалистической ереси[433], а видимое торжество Кривды, оставшейся на земле, еще более укрепило его в этом мнении[434]. Н. Тихонравов видит в этом мотиве борьбы Правды и Кривды и в видимом торжестве Кривды на земле отражение исторических событий, относящихся к падению Новгорода и Пскова и к усилению Москвы; а так как эти события совпадают с ожиданием кончины мира, что должно было, по общему верованию, быть с истечением седьмой тысячи лет, то старым городам – Новгороду и Пскову – в новых московских порядках, окончательно уничтоживших их вольности, и почуялось, по словам Тихонравова, начало Антихристова царства. По словам псковского летописца, «у наместников, у их тиунов, и у дьяков великого князя – Правда их, крестное целование, взлетела на небо, и Кривда в них начала ходить, и много было от них зла» (Полное собр. русск. лет., IV, с. 282)[435]. Взгляд Тихонравова повторяет также и Н. Петров[436].

Прежде всего скажем несколько слов о дуализме, выразившемся в рассматриваемом нами апологе о Правде и Кривде. В этом апологе сквозит действительно дуализм, но не тот принципиальный дуализм, который составляет основу вероучения богомилов, заимствовавших его в свою очередь от манихеев-павликиан, но дуализм специально библейский. Хотя большинство ученых и утверждают, что евреи заимствовали свой дуализм у персов, но существует также и противное мнение о несомненном влиянии иудеев на религию персов[437]. Признавая данный вопрос открытым, я, тем не менее, склонен признать самостоятельное развитие библейского дуализма, основываясь на постепенном развитии в библии идеи Сатаны. А что эта идея постепенно развивалась в библии, это легко видеть, сравнив роль Сатаны в Ветхом и Новом Заветах. Укажу лишь здесь на тот факт, что ветхозаветный Сатана нигде пе является враждебным Иегове. В Новом же Завете Сатана является уже специальным врагом Христа и широкое развитие своих функций приобретает лишь с явлением и осуществлением мессианского царства. Если по абсолютному дуализму персов и возможна победа зла над добром, то по дуализму библейскому такая победа противоречила бы всему домостроительству Божию. Существующее зло, исколи насажденное на земли, понимается Библией далеко не как победа зла над добром, а как мудрое попустительство праведного Бога, который, допустив зло в мире, дал нравственный закон, перед которым всякое зло исчезает и уничтожается.

Символическое изображение борьбы Правды и Кривды, выразившееся в «Беседе» и в Палее и в первом сновидении Мамера, имеющее, несомненно, в виду библейский мотив борьбы Христа с диаволом, представляя Правду возносящейся на небо, а Кривду – остающейся на земле, совершенно не имело в виду выразить этим победу Кривды над Правдою, точно так же, как не имел в виду этого сам Христос, говоря: «Я иду к Отцу Моему» (Иоан. 16, 10), ибо «царство Мое не от мира сего (Иоан. 18, 36); «вы (Иудеи) от нижних, Я от вышних; вы от мира сего, Я не от сего мира»(8, 23). «Почему вы не понимаете речи Моей? Потому, что не можете слышать слова Моего. Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала, и не устоял в истине; ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое; ибо он лжец и отец лжи» (8, 43–44). Но в то же самое время Христос говорит: «Я свет миру; кто последует Мне, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (8, 12). «Я есмь путь, истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня» (14, 6).

В библейском совершенно смысле понимает и стих о Голубиной книге символическое изображение борьбы Правды и Кривды, заимствованное им из своего первоисточника – «Беседы трех святителей». В большинстве списков стиха прямо указывается на то, что Правда Кривду одолела и вознеслась на небо. В остальных списках стиха, хотя и говорится, что Кривда Правду переспорила, в чем выразилось, по моему мнению, неправильное толкование символического изображения вследствие забвения основного библейского смысла, тем не менее здравый народный смысл, поддерживаемый нравственными истинами Евангелия, далек от признания победы за Кривдой в видимом господстве ее на земле, так как согласно со словом Божиим стих добавляет:

Кто будет Кривдой жить,

Тот отчаянный от Бога;

Та душа не наследует

Себе Царства Небесного;

А кто будет Правдой жить,

Тот причастен ко Господу,

Та душа наследует

Себе Царство Небесное

(Уварова).

Таким образом, при видимом господстве Кривды на земле нравственная победа остается и стихом признается за Правдой.

Теперь перейдем к взгляду Н. Тихонравова, что в сказаниях стиха о Правде и Кривде выразились русские исторические обстоятельства. Указывая и со своей стороны выше – при рассмотрении некоторых вопросов стиха – на те факты, в которых выразилось приспособление стиха к русским понятиям и интересам вообще и находя таким образом в стихе некоторого рода самостоятельность, выразившуюся в подделках, я и в данном случае, при рассмотрении аполога о Правде и Кривде, не отрицаю возможности таких же подделок и приспособлении к русским понятиям и интересам. К этому мнению склоняет меня именно тот факт, что в одном списке стиха действительно упоминается восьмая тысяча лет, памятная исторически на Руси. Так, в списке под № 80 мы читаем:

При последнем будет – при времени,

При восьмой будет при тысяци,

Правда будет взята Богом с земли на небо,

А Кривда пойдет она по всей земли,

От того пойдет велико беззаконие.

Указание