«Футуромания»: электронные грезы, желающие машины и музыка завтрашнего дня сегодня - Саймон Рейнольдс

Клейтон в своей книге «Uproot», коррекция высоты тона создала идеально (не)естественный интерфейс с существующими традициями вокального искусства в арабской музыкальной традиции с ее змеящимися завитками мелизматических орнаментов. «Скользящие переходы звучат через него поразительно, — писал Клейтон. — Странная электронная трель встраивается в сочные горловые глиссандо». Послушайте алжирский раи или египетскую поп-песню, и эти зачастую длинные треки покажутся пронизанными электрическими всполохами ошеломляющей слух силы, подобно закручивающимся спиралью молниям. Если на этой планете есть музыка, еще сильнее обработанная Auto-Tune, я не уверен, что готов к ней.

В треке 2009 года «Death of Auto-Tune» Джей-Зи хвастался, что в его рэпе «нет мелодий», утверждал, что от его музыки людям «хочется пойти на преступление», и даже сравнивал этот трек с «нападением со смертоносным оружием». Иными словами, в отличие от всего этого дружелюбного к поп-сцене рэпа с R&B-припевами и тяжелым Auto-Tune в стиле T-Pain, это было сырое, жесткое дерьмо — бескомпромиссное и с уличной правдой. Правильный хип-хоп.

Спустя десятилетие, по иронии судьбы, именно самый мелодичный и «обработанный» по звуку хип-хоп оказывается самым гангстерским и хардкорным по своей тематике. Трэп сложно определить как жанр — даже фирменные скорострельные хай-хэты присутствуют далеко не в каждом треке, — но одной из его повсеместных характеристик является то, как эмси стирают границу между рэпом и пением. И это развитие во многом обязано Auto-Tune. Пользуясь выражением из дебютного альбома T-Pain Rappa Ternt Sanga, Auto-Tune превращает рэперов в певцов — или в нечто не поддающееся классификации посередине. Подчеркивая музыкальность, уже заложенную в ритмически размеренной речи, технология коррекции высоты тона подталкивает рэп к напевному крунингу, побуждая эмси выводить трели и мелодические пассажи, которые иначе были бы им недоступны. Auto-Tune работает как своего рода страховочная сетка для вокальной акробатики — или, возможно, как аналог лонжи и тросов, которые позволяют артистам летать над сценой.

«Благодаря ему мы получаем мелодии, которые иначе просто не существовали бы», — говорит вокальный продюсер и кудесник звукорежиссуры Крис «TEK» О’Райан, который для собственного «вокального дизайна» поп-суперзвезд может предпочитать более сложную программу Melodyne, но считает, что «Auto-Tune — это благо для рэпа». Слушая в наушниках обработанные с помощью Auto-Tune и других эффектов версии своего голоса во время записи в студийной будке, эмси, такие как Quavo и Future, научились как выжимать максимум из специфических экстремальных эффектов, так и работать внутри этой пограничной зоны между рэпом и мелодией, используя мерцающую извилистость, присущую Auto-Tune. Как выразился покойный Сет Фиркинс, звукоинженер Future, «поскольку Auto-Tune жестко привязывает его к нужным нотам, он может пробовать любое дерьмо, и это все равно будет звучать круто».

Один из аргументов против Auto-Tune заключается в том, что он обезличил поп-ландшафт, сделав вокальные тембры однородными. Но в трэпе произошло обратное — Auto-Tune стал средством, с помощью которого индивидуальность заявляет о себе еще ярче. Достаточно взглянуть на различные подходы и саму атмосферу в творчестве ведущих артистов этого жанра.

Одной из обоснованных претензий к Auto-Tune могло бы стать то, что он вытравил блюзовое начало из популярной музыки — все эти слегка не попадающие в ноты, но выразительные элементы пения — в угоду безжалостному совершенству (вот почему сегодня так много поп- и рок-музыки кажется ближе к традиции музыкального театра, чем к рок-н-роллу). Но Future движется в противоположном направлении. Он заново изобрел блюз для XXI века, вернув его не просто как текстуру (хриплую, грубую по тональности) или манеру исполнения (нечто среднее между речью и пением), но как способ чувствования, экзистенциальную позицию по отношению к миру.

«Моя музыка — это боль», — говорил Future в интервью MTV.com. — «Я вышел из боли, поэтому вы услысите её в моей музыке». Здесь он говорит о своем прошлом — бедном детстве в самой гуще наркоторговли. Но это в равной степени описывает и его настоящее, запечатленное в бессвязном потоке сознания его текстов, которые рисуют изнуряющий круговорот безэмоционального секса и одурманивающих наркотиков, образ жизни, состоящий из триумфов и материального великолепия, который кажется странно опустошенным. Возьмем необыкновенный трек «All Right» с релиза 2016 года «Purple Reign», где Future напевает речитативом: «У меня есть деньги, слава, у меня есть враги / Я чувствую боль своего врага / Я запивал перкоцет хеннесси / Слышу, как район говорит, что гордится мной». Здесь до конца не понятно, злорадствует ли он по поводу зависти хейтеров, как это принято в рэпе, или же он настолько чувствителен и настроен на внешние эмоциональные вибрации, что действительно чувствует боль тех, кого победил. Эта «гордость», которая то и дело диссонирующе всплывает в тексте (ср. также: «дал ей два ксанакса, теперь она мной гордится»), говорит о вывернутом наизнанку мире, где социально разрушительные и личностно разлагающие поступки становятся славными и героическими. Впрочем, это так же в духе рок-н-ролла, не правда ли — по крайней мере, в понимании Stones, Led Zeppelin и Guns N’ Roses.

Пользуясь Auto-Tune как эквивалентом электрогитары XXI века, Future чётко разграничивает свой подход к работе и метод T-Pain, заявляя: «Я использовал его для рэпа, потому что благодаря ему мой голос звучит грязнее». По словам Сета Фиркинса, Auto-Tune был включен всегда, с самого начала любой сессии Future, потому что «именно так мы вытягиваем из него эмоции... Это неотъемлемая часть... его звучания и его подачи». Исполнитель и технический интерфейс сливаются в синергетическую систему, в контур обратной связи. На протяжении своей огромной дискографии микстейпов и студийных альбомов Future научился управлять этой технологией, вызывая пробирающую до костей внутреннюю дрожь в припеве «Wicked», щебечущие вздохи самолюбования в «I’m So Groovy», экстаз триумфа, безудержности и беззаботности в «Fuck Up Some Commas» и одурманенный лепет в «Codeine Crazy». В последнем треке голос Future словно шипит, как смесь спрайта и сиропа от кашля с кодеином, из которых получается «лин» (также известный как «purple drank» из-за своего фиолетового цвета) — мощный диссоциативный напиток, излюбленный способ поймать кайф для многих рэперов и их фанатов. Эти песни, ставшие четырьмя самыми мощными звуковыми манифестами второго десятилетия XXI века, не могли бы существовать без изобретения Хильдебранда. Технология, созданная для того, чтобы скрывать погрешности исполнения под глянцем постчеловеческой точности, в руках Future превратилась в возвращающий человечность генератор шума, прибор искажения, позволяющий точнее передать болезненную сумятицу грязных душ.

Парадоксально, но самые вопиюще искусственные эффекты Auto-Tune стали символизировать подлинность в её самом сыром и обнаженном виде. «Я собирался соврать тебе, но мне пришлось сказать правду», — как выразился Future