Кто победил СССР. «Хиппи» или «яппи»? Поколение семидесятников между свободой и потреблением - Дмитрий Яковлевич Травин

превращается в простую школьницу провинциального городка, и связанная с этим психологическая травма оказывается гораздо серьезнее физической. Девочка понимает, что система советского спорта сломала ее и сдала «в утиль», но при этом понимает и другое: по своему неформальному статусу (экс-чемпионка мира) она значительно выше всех, кто обладает формальным статусом в школе: учителя, завуча, директора, главного хулигана, главного отличника… И вот эта миниатюрная «куколка» начинает ломать систему, пользуясь силой характера, выкованного в годы нечеловеческих тренировок и жесточайшей борьбы за победы на международных состязаниях.

Система оказывается совершенно не готова к обороне. Милейшая учительница, стремящаяся к гармонии межпоколенческих отношений, не может объяснить озлобленной «куколке», почему школьницам нельзя ходить на уроки в джинсах, а следует надевать форму, которая по изяществу напоминает армейскую. Отличник не может объяснить, почему в соответствии со сложившейся системой неформальных отношений дает списывать у себя тупицам. Хулиган не находит, что сказать в ответ на угрозу привезти парней из спортшколы, которые его отметелят. Сложившаяся система институтов (правил игры) мгновенно разрушается, как потому, что она по сути своей нелепа, так и потому, что эту нелепость не способен защитить никто из людей, привыкших к ее неприкосновенности и полагавших, будто любая нелепость будет существовать вечно, коли она уже существует и санкционирована свыше.

Особо трагично то, что, несмотря на жесткость ломки старых институтов, моральная правота оказывается на стороне «куколки». Каковы бы ни были причины этого, но факт остается фактом: юная спортсменка, выковавшая себя в боях за медали, – чуть ли не единственная яркая индивидуальность в этой, по ее собственным словам, «весьма средненькой средней школе». Ученики – это стадо, которое раньше пасли старшие. А теперь его будет пасти она, поскольку «в стаде людей не бывает» и к самостоятельному существованию оно не готово.

Характерно противостояние «куколки» с учительницей, которую прекрасно сыграла мягкая, интеллигентная, романтичная Ирина Метлицкая. Кажется, будто бы мы получаем полностью переигранную сцену из какого-нибудь шестидесятнического фильма (скажем, «Ключ без права передачи») о гармонии поколений. В «Куколке» сложные межпоколенческие отношения приводят к полному краху всей стратегии, выстроенной учительницей, искренне желающей добра детям. Как говорится, против лома нет приема. А юная спортсменка действует своим «ломом» без всякой тонкости и интеллигентности, стремясь лишь к достижению целей.

Вскоре из миллионов подобных «куколок» выпорхнут «бабочки», и вся советская система окажется легко взломана, причем наиболее радикальные изменения внесут именно семидесятники. Не только учителя, отличники и туповатые местные хулиганы, но даже директора, министры и высокопоставленные члены Политбюро ничего не смогли противопоставить комсомольцам, рвущимся в олигархи, спортсменам, создающим организованную преступность, и молодым энергичным чиновникам, прокручивающим невиданные ранее коррупционные аферы благодаря экономическим знаниям, недоступным старым партократам.

«Куколка» прекрасно демонстрирует прорывавшиеся сквозь старые правила игры новые институты, характерные для семидесятнического взгляда на мир. Но все же героиня этого фильма действует не вполне самостоятельно. Она – жертва травмы, как физической, так и психологической. А вот юный герой картины «Плюмбум, или Опасная игра» (1986–1987) классиков советского кинематографа режиссера Вадима Абдрашитова и сценариста Александра Миндадзе совершенно сознательно выстраивает систему своих действий, прорываясь сквозь оборонительные ряды старших, способных лишь с удивлением смотреть на этот прорыв.

Должен признать, что фильм этот мне совершенно не понравился, когда я его посмотрел почти 40 лет назад. Сюжет казался высосанным из пальца, главный герой – откровенно надуманным, а концовка отдавала дешевой сентиментальной романтикой. Но тем не менее настал в истории нашей страны такой момент, когда я пересмотрел этот фильм, а заодно пересмотрел и свои старые взгляды. Возможно, Абдрашитов, который мне в целом как режиссер никогда не был близок, сумел в 1986 году уловить что-то такое, что другим еще увидеть не удавалось.

Это был фильм про невзрачного и несколько смешного мальчишку-старшеклассника, который с детства хотел работать в милиции, несмотря на малый рост, физическую слабость и, главное, слабость моральную, то есть неспособность переломить противника своим характером. Он напрашивался сотрудничать с компетентными органами в раскрытии всяких преступлений, а его отшивали. Говорили: «Поучись пока еще, мальчик, подрасти». Однако паренек не сдавался, воспитывал характер, проявлял находчивость. Сам искал преступников, внедрялся в группировки, раскручивал криминальные связи и сдавал виновных людей органам.

Ему очень нравился тренер по самбо, способный лихим приемом уложить на землю любого бугая. Мальчик просил показать такие приемы. Но физическое превосходство не было для него главным. Мальчику очень нравилась власть над людьми как таковая. Причем в первую очередь – власть неформальная. И особенно над теми, кто сильно старше его и вроде бы должен смотреть на ребенка сверху вниз. Если «куколка», несмотря на маленький рост и принадлежность к слабому полу, оказывалась благодаря многолетним тренировкам физически сильнее тех, кто ее окружал, то с героем «Плюмбума» картина вышла более характерная для широких масс населения. Прорыв к власти оказался обусловлен большой жаждой этой самой власти и прагматизмом в борьбе за нее. В той борьбе, где нет моральных ограничителей и потому все средства оказываются хороши.

Мальчику нравилось одним элегантным движением менять ситуацию и вдруг оказываться наверху. Мальчику нравилось, когда взрослые люди попадали от него в зависимость, вынуждены были просить прощения, обещать исправиться, пытаться подкупить. Но его не интересовали ни деньги, ни шмотки. Ему нравилось унизить зависимого от него человека. Унизить по-детски. Заставить, к примеру, прокукарекать прилюдно. Ведь видение мира у него было еще совершенно детское, хотя умение, коварство и интриганство он развивал в себе не по-детски. В конечном счете лет через пятнадцать–двадцать он наверняка стал более прагматичен во всем, а потому богат. Но это развитие событий мы уже должны додумывать сами

Для работы с органами парень придумал себе кличку Плюмбум, по наименованию свинца как химического элемента. Металла не твердого, а мягкого, податливого. Но очень опасного. Став пулей, разит противника наповал. И в конкретной работе на компетентные органы он вроде бы проявлял мягкость… слегка поддавался преступникам, чтобы затем, как в дзюдо, вдруг превратить свою слабость в силу.

Глава 6. Явление семидесятников

Порой исследователи полагают, будто семидесятники в целом были образованнее своих отцов и дедов, а это неизбежно определяло их разногласие с системой [Вирт 1998: 458–459]. Высшее образование и впрямь в 1970‑х распространилось шире, чем раньше: поколение ученых, инженеров, экономистов, врачей, учителей сменяло поколения рабочих и крестьян. Однако хорошие профессиональные знания, увы, не сочетались с пониманием того, как реально функционирует общество, и, значит, уровень образованности семидесятников намного меньше всех прочих упомянутых в этой книге факторов вступал в противоречие с социализмом.

Нынешняя дремучесть российского общества в вопросах государственного устройства и демократии, его склонность к конспирологии и поиску скрытых врагов в известной степени связана с тем, что средний семидесятник в школе и институте получал на уроках обществоведения (философии, научного коммунизма и политэкономиии) изрядную порцию мракобесия, лишь изредка разбавляемого здравым смыслом. Вот история из моей собственной жизни. Грустно и смешно вспоминать сейчас про собственную дурость, но случай этот интересен тем, что я выглядел глупее, чем был на самом деле, поскольку, двигаясь в рамках предписанных системой правил, утратил на какое-то время здравый смысл.

Эскалация секса

Дело было в начале 1984 года, когда я, молодой преподаватель, недавно окончивший университет, начал подрабатывать в обществе «Знание» для того, чтобы хоть немного пополнить скудный запас денежных знаков, образовывавшийся ежемесячно в кармане после получения крохотной