Решающая схватка - Тихон Данилович Астафьев

В пятницу Лаврова сказала, чтобы девчонки написали заявления, и отдала их профоргу Крупкину.

21

Самому уговаривать девушек взять свои необдуманные слова обратно было опасно. Повлиять на них Лавров решил через родителей.

Отец Ольги Секретаревой занимал должность в рыбном тресте. Этому Аркадий Васильевич позвонил на работу сразу из аэропорта. Все телефонные будки были пусты и можно было без опаски поговорить. Объяснил обстановку и почувствовал, что напугал рыбника насмерть.

Не одному же Лаврову подло дрожать, пусть-ка и эта шельма потрепещет. Пусть подрожит мелкой дрожью. Секретарев был давний приятель Петра Ивановича.

«Сорвать с этого уркагана одну тысячу рэ — благородный поступок», — говорил Володя Столбов.

Именно по этой причине Лавров наотрез отказал Секретареву заниматься с его дочкой, сослался на то, что не располагает ни минутой свободного времени. Быть затычкой в бочке Столбова он больше не собирался.

Наташа Варгузина, по рассказам ее худой болезненной матери, была медалисткой и участвовала в математических олимпиадах. Проходить с нею, как со всеми, азы было бы стыдно, и Лавров отказался и от нее. Там же, в аэропорту, в киоске справочного бюро у густо накрашенной девицы с ужасными зелеными веками Аркадий Васильевич узнал адрес Варгузиной Наташи и на такси поспешил в Кривоколенный переулок, расположенный в той части города, которая издавна называлась Ямками.

Домик Варгузиных стоял на косогоре, засаженном вишневым садом. Под высоченной вишней был врыт грубо сколоченный стол. За ним и состоялась беседа Аркадия Васильевича с матерью Наташи, еще больше пожелтевшей с того времени, как он видел ее в последний раз. Тогда он не смог отговорить ее от поисков «гарантии». Убеждать женщину, что Наташа в состоянии сдать экзамен самостоятельно, было бесплодной тратой времени.

— А если четверка? — с тревогой спрашивала она. — Тогда ей придется сдавать все остальные экзамены. А вдруг не наберет балла?

В этом случае жизнь Варгузиных должна была оборваться.

«Дура, — хотелось сказать ей. — Столбов обдерет тебя как липку». Но Володя не простил бы ему этих слов, дойди они до него. Теперь хотелось напомнить ей этот разговор, но, видя испуганное лицо женщины, которая поняла, что он пришел с дурной вестью, Аркадий Васильевич как можно осторожнее растолковал ей ситуацию.

— Я знала, что добром все это не кончится, — причитала она. — Делала, а сердце предчувствовало… Это все я… Как Наташа меня уговаривала, как она меня упрашивала…

Сколько ни убеждал ее Аркадий Васильевич поговорить с дочерью, она твердила, что теперь все кончено, только будет еще хуже и что ей не следовало ввязываться в гадкое дело.

— Мы никогда в таких делах не были. Мы не были…

Но Лавров ударил в самое больное место: «Наташу исключат без права поступления».

Гофрированные губы женщины дрогнули.

— Они не позволят… У Наташи с первого класса одни пятерки. У нас целый сверток похвальных грамот. Как же так можно. Я приду и сама все расскажу. Покаюсь. Наташа тут ни при чем. Виновата одна я. Это я втянула ее. Пусть мне любое наказание дают, а ее не трогают. Запугали меня, говорят, что у вас там без подмазки… Говорят, срежут ее, места своим нужны.

Перед глазами Лаврова мельтешила поздняя бабочка-капустница. Оторвал от нее взгляд. Встал.

— До свиданья, — сказал он холодным тоном, не глядя на хозяйку, и пошел по тропинке в сторону калитки.

Женщина догнала его.

— Как же так? Застращали — и до свиданья? А мне что же делать? У меня же дочка. Я ее без отца воспитывала. Что же мне-то?..

Лавров ушел, не уверенный, сдержит ли она обещание поговорить с дочерью или нет. Он полчаса толковал ей, как лучше объяснить тому, кто будет проверять, причину отказа от поспешных слов: деньги заплачены за десять месяцев репетиторства, по семьдесят рублей в месяц. Разве это много? Кто же станет бесплатно работать? Кран починят и то три рубля требуют.

Бывает степень горя, после которой сердце костенеет и страх покидает человека. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. В таком состоянии находился и Лавров. Внешне он был спокоен, он давно для себя все решил, беды ему не миновать. Но сидеть сложа руки и ждать удара судьбы, как вол обуха, он не собирался. Он с остервенением будет бороться за жизнь со всяким, кто попытается отнять ее, будь то его собственная жена или следователь. Было бы гнусно погибнуть от рук собственной жены, но дело, кажется, идет именно к тому. Уйти от нее сейчас казалось ему грубым промахом, нужно остаться и быть рядом с нею, чтобы знать, что она замышляет, какую ловушку готовит ему и с кем состоит в союзе. Удастся ли повлиять на нее, Лавров не знает, но пока они будут жить под одной крышей, он не будет оставлять попыток образумить ее.

Он потерял жену с тех пор, как она стала якшаться с густовцами. Аркадий Васильевич не сомневался, что донос девушек — дело рук этих прямолинейщиков. Чтобы истребить копеечный грех, они готовы истребить все человечество. Тот, кто подпал под их влияние, уже неизлечим. Как раковый больной. Густов остается на факультете только от злобы к людям. Петр Иванович давно подыскал ему самостоятельное кресло, но он, как бульдог: вцепился в Столбова мертвой хваткой и будет держать до тех пор, пока кто-нибудь из них не погибнет. Камикадзе. Такие призывают жить для будущих людей, словно будущий Иван непременно лучше Лаврова. Ради Володи Столбова в начале сороковых, может, не один голову сложил, а разве Володя был лучше их? Да он и мизинца тех людей не стоил! Но тот, кто родился, должен, жить. Имеет право жить и Лавров. Прямолинейщики были ненавистны ему и прежде, но после того как отняли у него жену, стали ненавистны вдвойне. Сдаться им на милость? Да Лавров от одного отвращения к ним никогда этого не сделает, даже если его будут жечь на медленном огне. Никогда.

22

Обстановка на кафедре была накалена добела. Столбов решил вышвырнуть Лаврову из института немедленно.

К обсуждению работы по хоздоговорной теме Густов готовился, как к генеральному сражению: условился с главным инженером завода о том, что оттуда придет представитель, заинтересованный в теме; Козлов и Замахов на ватмане вычертили схемы и диаграммы, сама Лаврова отпечатала на машинке результаты второго этапа исследования и с замиранием сердца готовилась к докладу и возможным вопросам.

Ее отчет стоял