Революционный темперамент. Париж в 1748–1789 годах - Роберт Дарнтон

его метода, Месмер отклонял. Впрочем, такая проверка зависела от свидетельств пациентов, которые сильно привязались к маэстро, и ее так и не удалось завершить к чьему-либо удовлетворению. Кроме того, Месмер соорудил свой чан для бедняков, но толку от него было мало. Его клиентами были богатые люди, которые платили по 10 луидоров (240 ливров) в месяц – сумму, сопоставимую с заработком неквалифицированного рабочего почти за целый год. Постоянная потребность Месмера в деньгах подпитывала слухи о том, что он был шарлатаном, стремившимся разбогатеть.

Ответы своим критикам Месмер представил в работе Précis historique des faits relatifs au magnétisme animal («Исторический обзор фактов, имеющих отношение к животному магнетизму») (1781), где он изображал себя гуманистом и жертвой научного истеблишмента. Этот текст Месмер написал не сам, поскольку он так и не овладел французским в совершенстве, – скорее всего, автором его был Николя Бергасс, юрист из Лиона, который наиболее рьяно высказывался в поддержку Месмера. На деле же сильный немецкий акцент Месмера придавал весомость его выступлениям перед пациентами в клинике и перед учениками, которым он давал частные уроки. Его теория уже была изложена в более ранней работе, также опубликованной на французском, – Mémoire sur la découverte du magnétisme animal («Заметки об открытии животного магнетизма») (1779). В ней содержалось обобщение системы Месмера в 27 тезисах, которые выглядели столь же убедительно, как и многие научно-популярные трактаты того времени. В то же время Месмер утверждал, что не раскрывает более глубокие истины, лежавшие в основе этих положений. Общество, пояснял он в «Кратком изложении», еще не готово к тому, чтобы о них узнать, к тому же их непросто выразить словами. По утверждению Месмера, он впитал эти истины непосредственно из природы, когда на три месяца уединился в пасторальной обстановке. Вдали от людей, в окружении лесов и полей, он взрастил в себе возвышенное ощущение соприкосновения с высшей реальностью: «О, природа, – восклицал я, погружаясь в этот экстаз, – чего же ты хочешь от меня?»

Обращаясь к читателям, склонным к руссоистской sensiblerie (чувствительности), Месмер утверждал, что строит свою науку на прочном эмпирическом фундаменте, о чем свидетельствуют списки пациентов, которых он вылечил[483]. Эти методы лечения, о которых сообщалось в памфлетах и газетных статьях, привлекали все большее внимание, особенно после того, как Месмер обратил в свою веру известного врача медицинского факультета Шарля Делона. Последний пытался убедить коллег, что Месмер произвел революцию в медицинской науке. Не сумев склонить их на свою сторону в ходе нескольких жарких факультетских заседаний, он предложил им соревнование: каждая сторона должна попытаться вылечить 12 пациентов, выбранных по жребию, после чего победитель установит стандарты медицинской практики для всей страны. Однако факультет проголосовал за исключение Делона и после нескольких встреч и продолжительных переговоров выдвинул ультиматум: он должен подписать клятву верности ортодоксальной медицине или будет вычеркнут из числа ее последователей. «Подпиши или будешь исключен» – эту фразу передавали из уст в уста нувеллисты, поскольку теперь месмеризм был новостью, а раскол среди ведущих врачей Парижа – событием, которое привлекало внимание публики.

В сентябре 1779 года 28 врачей, сочувствовавших Делону, сдались и подписали бумагу, но Делон остался верен месмеризму. У него была собственная процветающая месмерическая практика, и в 1780 году он опубликовал книгу Observations sur le magnétisme animal («Наблюдения за животным магнетизмом»), в которой представил публике грамотное описание секретов Месмера и тех странностей, которые, по слухам, происходили за закрытыми дверями его клиники. Но Месмер отрицал, что Делон имел верное представление о животном магнетизме, и отказался признать его еще одним лидером этого направления. Они поссорились, помирились, снова поссорились и, наконец, разорвали отношения в 1783 году.

Тем временем группа пациентов Месмера решила обеспечить его финансовую независимость и углубить свои знания о его доктрине, создав напоминающую масонскую ложу ассоциацию под названием Société de l’harmonie universelle (Общество всеобщей гармонии). Количество ее членов было ограничено сотней человек, причем все должны были поклясться хранить тайну. В обмен на разъяснение глубинных истин, которые Месмер скрыл от публики (и, по его утверждению, от Делона), каждый из них должен был заплатить взнос в 10 луидоров. Эти деньги предназначались для того, чтобы Месмер мог давать уроки и продолжать свою практику в роскошном особняке де Куаньи на улице Кок-Эрон.

Основателями месмерического общества весной 1781 года выступили Бергасс и Гийом Корнман, банкир из Страсбурга, и вскоре его ряды пополнились богатыми и влиятельными адептами, включая Лафайета и двух членов Парижского парламента – Жан-Жака Дюваля д’Эпремениля и Адриана Дюпора. Несмотря на ограничения по численности, состав Общества всеобщей гармонии увеличился до 430 членов. С десяток отделений общества появилось в провинциях, и многие из их членов, надлежащим образом обученные теории и практике месмеризма, создали собственные методы лечения болезней. В апреле 1784 года «Тайные заметки» сообщали: «Мужчины, женщины, дети – всех увлекла магнетизация»[484]. Движение распространилось по всей Франции и в других странах, даже в Америке, где Лафайет во время своей поездки проповедовал его в Американском философском обществе и безуспешно пытался обратить Вашингтона в свою веру.

Успех месмеризма был основан прежде всего на полемике, которая велась вокруг него. Любая информация, в которой якобы раскрывались тайны Месмера, и любой конфликт с внешними силами вызывали интерес у публики. Появились соответствующие памфлеты, причем их было больше, чем на какую-либо другую тему до политического кризиса 1788–1789 годов, за исключением переворота Мопу. В одном обзоре, выполненном в 1787 году, выяснилось, что таких сочинений было уже больше двух сотен, – достоверная оценка, если учесть, что в одной нынешней подборке, находящейся в Национальной библиотеке Франции, насчитывается 166 произведений о месмеризме, от коротких брошюр до объемных трактатов[485]. Тематика, связанная с месмеризмом, заполонила и прочие разновидности медиа: стихи, песни, иллюстрации, плакаты, сплетни и сцену (месмеризму были посвящены три пьесы). Жан-Франсуа де Лагарп, не испытывавший симпатий к месмеризму, в своем литературном бюллетене описывал его как «эпидемию, охватившую всю Францию». Жак-Анри Мейстер (издатель «Литературной корреспонденции» после Фридриха Мельхиора Гримма), у которого месмеризм также вызывал сомнения, отмечал: «Магнетизм занимает мысли каждого, его чудеса завораживают – и по меньшей мере никто не осмеливается отрицать его существование». С этим соглашались все зарубежные франкоязычные издания. «Сейчас каждый увлечен животным магнетизмом», – писал парижский корреспондент Journal de Bruxelles («Брюссельского ежедневника»), задаваясь вопросом, не станет ли он «вскоре единственным универсальным медицинским средством»[486].

Страсть к месмеризму достигла такого накала, что весной 1784 года в ситуацию решило вмешаться правительство. Власти заказали полномасштабное исследование, порученное четырем выдающимся врачам с медицинского факультета и пяти членам Академии наук, включая известного астронома Жана-Сильвена Байи, Лавуазье и Франклина в качестве председателя комиссии. Узнав о том, что в ходе предшествующих переговоров с научными организациями Месмер проявил несговорчивость, комиссия решила не иметь с ним дела и уделила основное внимание практике Делона, который изъявил полное согласие на сотрудничество. На протяжении пяти месяцев члены комиссии изучали публикации о месмеризме, общались с Делоном под запись и наблюдали за его методами лечения. Сами они ничего не ощущали, когда их подвергали гипнозу, а затем придумали эксперименты для проверки воздействия делоновского гипноза на его наиболее чувствительных пациентов. Следуя инструкциям от комиссии, Делон загипнотизировал одно из пяти деревьев в саду Франклина (считалось, что, подобно месмерическому чану, деревья и обычные предметы могут генерировать гипнотизирующий флюид). Пациент, которого выбрали для участия в эксперименте, ничего не почувствовал, прикоснувшись к загипнотизированному дереву, но потерял сознание рядом с другим, выступавшим в качестве плацебо. Еще одну пациентку попросили выпить воды из пяти стаканов, один из которых был