История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

т. е. территориальным единицам. Действительно, хотя названий курий дошло не так много, но и из известных видно, что старые курии названы по топонимам (например, Velitensis, Forensis), а новые — по родам (например, Titia, Acculeia)[976]. Это ясно говорит о постепенном складывании системы курий. Можно предположить, что первоначально число курий было небольшим, и каждая курия занимала свой участок недавно основанного города, и имя этого места она получала. Позже по мере включения в состав римского народа добровольных и недобровольных переселенцев число курий увеличивалось, и они получали свое название по родам, которые по тем или иным причинам обладали в этих новых куриях наибольшим авторитетом[977].

В этом отношении встает вопрос о связях между куриями и Аргейскими святилищами и процессиями. Проблема Аргеев — одна из самых спорных в истории римской религии, и до сих пор, несмотря на обширную литературу, не решена убедительным для всех специалистов способом[978]. Не входя в эту сложнейшую проблему, отметим только, что Энний (fr. 114) и Ливий (I, 21, 5) приписывали учреждение этих священнодействий Нуме, но подавляющее большинство остальных авторов, включая Варрона (L. L. V, 45) возводили их создание к деятельности Геркулеса, т. е. еще к доримским временам. Овидий (Fasti V, 621–622) упоминал, что участвующие в этой процессии весталки бросают чучела стариков с Деревянного моста. Поскольку этот мост был, как ранее говорилось, построен при Анке Марции, можно было отнести происхождение священнодействия ко второй половине VII в. Во всяком случае, архаичность Аргеев несомненна, и их описание дает нам древнейшую сакральную топографию Рима[979]. В связи с этим возникла мысль, что святилища, в которых совершался этот ритуал, и были центрами курий[980]. Если это так, то оказывается, что древнейших курий было не тридцать, а двадцать семь.

У Феста (49) сохранилось сообщение, что уже после создания тридцати курий Ромул прибавил к ним еще пять. Об этом же писал Псевдо-Асконий, комментируя речь Цицерона против Верреса (II, 1, 14) и отмечая, что именно эти пять дополнительных курий были названы по именам сабинянок. Эти сообщения решительно противоречат всем остальным, утверждавшим существование именно тридцати курий. Уже давно было высказано мнение, что речь идет просто об ошибке[981]. Позже стали предполагать перенос на более раннее время сведений о реформе Сервия Туллия, который, как об этом будет говориться в свое время, разделил римских граждан на тридцать пять триб[982]. Надо, однако, сказать, что детали реформы Сервия Туллия были довольно хорошо известны римским авторам, но ни один из них не упоминал в этой связи курии как объединения людей. Сервий ликвидировал старые трибы, но курии сохранялись по крайней мере до конца республики, хотя и роль их в то время была мизерной. Произведение Феста было по существу сокращением труда Веррия Флакка[983], который, как уже говорилось, был одним из самых образованных людей своего времени, и трудно его заподозрить в ошибке. Видимо, все же существовала какая-то традиция, сообщавшая об увеличении уже Ромулом числа триб.

Овидий (Fasti II, 531–532) упоминал еще и «глупцах» (stulti), которые участвуют только в последнем дне Форнакалий, посвященном Квирину, поскольку не знают, к какой курии они принадлежат. Существование этой странной категории людей подтверждают Варрон (L. L. VI, 13) и Фест (Paul. 316). Возможно, первоначально это были иммигранты, которые не включались в курии, но приобщались к римскому гражданству через культ Квирина[984]. Но возможно и то, что сам этот ритуал возник уже относительно поздно, после реформы Сервия Туллия, когда гражданами стали люди, ранее ни в трибы, ни в курии не входившие[985].

Все эти данные, на наш взгляд, показывают, что формирование курий было более сложным и не одномоментным[986]. Разделение, произведенное для структуризации первоначального населения Рима, явилось только первым актом, за которым последовал процесс, связанный с постепенным включением в число римских граждан добровольных и вынужденных переселенцев. В какое-то время курий могло быть двадцать семь, а в какое-то и тридцать пять. Но в конечном итоге число их стабилизировалось, и установилась цифра «тридать»[987]. Поскольку процесс расширения populus Romanus завершился при Анке Марции, то, видимо, тогда и установилось это число[988]. Т. к. римская традиция предпочитала приписывать чуть ли не все общественные преобразования Ромулу, то и создание всех тридцати курий тоже стало его делом. Когда же после стабилизации новые переселенцы по каким-либо мотивам принимались в римское гражданство, они со всеми своими родами включались в уже существующие трибы и курии.

Род (Gens)

Курии делились на декурии, по десять декурий в каждой курии (Dion. Hal. II, 7, 4). Такое точное численное соотношение еще раз подчеркивает искусственный характер этих объединений. Функции декурий неизвестны. Может быть, это были культовые объединения. Они также играли роль в сборе куриатного ополчения (Dion. Hal. II, 14, 4) или даже были его единицами[989]. В науке давно утвердилась мысль о тождестве декурий и родов, откуда и пошло представление о существовании в римской родо-племенной системе 300 родов[990]. Из этого делался вывод, что курии были основаны на родственном принципе, будучи объединением родов[991]. Доказательством этого мог бы быть пассаж Авла Геллия (XV, 27, 5), писавшего, что на куриатном народном собрании голосуют по родам людей (generibus hominum). Надо, однако, подчеркнуть, что Геллий, приводя слова Лелия Феликса, который, в свою очередь, цитирует Лабеона, употребляет не gens, a genus. Слово gens означает род, но значение genus намного шире[992]. Оно может означать «род», но также может означать и другую характеристику людей. Так, Цицерон (II Ver. III, 12, 31) говорил о «новом виде публиканов» в Сицилии при Верресе (novum genus publicanum), а Саллюстий (lug. 91, 7) — об африканцах как о непостоянном роде людей (genus hominum mobile). Слово genus использовал Ливий (XXXIX, 9, 3), называя так римских колонистов, поселенных Цезарем в испанском Эмпорионе. Великий юрист республиканского времени Кв. Муций Сцевола первым выделил отдельные категории (genera) правовых отношений[993]. Выражение, еще более близкое к словам Лабеона-Феликса, использовал Ливий (XL, 51, 9), говоря о реформе цензоров М. Эмилия Лепида и М. Фульвия Нобилиора в 179 г., которые изменили правила голосования, введя, в том числе критерий по родам людей (generibus hominum). Этот пассаж Ливия вызвал самые различные толкования[994], но ясно одно: в начале II в. восстанавливать голосования по родам было бы бессмысленно. И трудно себе представить, чтобы такой юрист, как Лабеон,