Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

Поверь, чудак, и не глупи,

Пойми, что лучшее – дорога.

Свою судьбу благодари,

Что оторвала от порога.

На что надеется дорога?

(Сергей Косыгин, камчатский бард, 1956–2022)

Для особо умных – мухомор Amanita muscaria никак и никем не запрещен в Российской Федерации.

На Севере мухомор – интегральная часть культуры. Нас, европеоидов, учили с детства, что это ядовитый гриб, но в снегах и тундрах это не так. Поэтому я и говорю – продвижение на север Камчатки, если вы вдруг предпримете такой трип, на который, впрочем, требуется все больше и больше денег, принесет вам опыт погружения в другие исторические пласты.

Ведь вы столкнетесь с тем, что чум – единственно возможное жилище, если ты пасешь северного оленя, вы столкнетесь с понятиями «чумработница» и «мамушка», познакомитесь с совершенно особенной ролью женщины в обществе. Вы научитесь есть впрок, потому что завтра и послезавтра никто не собирается забивать животное. Вы многое поймете про жизнь. Как быть счастливым и живым в условиях, которые не предполагают наличие живого человека.

Мы привыкли к тому, что истина довольно относительна, особенно когда дело касается каких-то человеческих достижений. Кто первый изобрел радио? Кто написал «Поручик Голицын»? Кто выкопал Черное море? И кто впервые на русском использовал термин «новый русский»? (Это был я в газете «Дом Кино», но неважно.)

Так вот, точек зрения на то, кто первый приручил северного оленя (по-фински Poro), несколько. Идет научная бойня – кто? Кто? Есть группа ученых, которые считают, что впервые его приручили на юге Сибири (так называемое «тунгусское влияние») и далее это распространилось на Север. Но есть группа авторов, которые считают, что чукотское (и корякское) оленеводство – совершенно изолированная история, и изобрели оленеводство именно тут.

Сын Тынантомгына (Творца) Пичвучъын, прогуливаясь по берегу моря, пнул прибрежную гальку, и камни превратились в диких оленей (ылвет). Увидев их, Тынантомгын сказал сыну, что таких красивых быстроногих оленей не смогут содержать люди и из гладколистой ивы (лыгумкуум) создал домашних оленей (лыгэкаат). С тех пор хозяином «дикарей» остается Пичвучьын, а домашних оленей содержат люди.

О древности чукотского оленеводства говорит терминология современных чукотских оленеводов. Например, чукотское слово к'ончен'кор обозначает оленя – манщика для охоты на диких оленей. Для дикого оленя в чукотском языке существует другое название – ылвылю (основа ылв – «дикий олень»). Теленок домашнего оленя – ылв-эк – дословно переводится как «дикого оленя сын».

А Caribou это не только название альбома Элтона Джона, но и название американского северного оленя, которого точно также приручили по другую сторону пролива между Чукоткой и Аляской.

Но без Rangifer tarandus жить людям на Севере было бы затруднительно, если вовсе невозможно. Оставалась бы только опция жить вдоль побережья и кормиться рыбой и нерпой. Кстати, коряки делят свой народ как раз на два рода – тех, кто живет вдоль побережья, и тех, кто гоняет оленя по тундре. Привычки, устройство жизни и т. д., вплоть до пищевых привычек и сказок – очень разные.

До сих пор от оленеводства зависит существование как минимум двадцати разных народов по всему миру.

У нас оленеводство гораздо шире развито, чем вы можете подумать, – в восемнадцати субъектах федерации. Одна проблема: с 1990 года (2 260 600 голов) поголовье стремительно падает. В 2021-м было уже на миллион меньше. На Камчатке поголовье упало почти в три раза. И продолжает падать – по двенадцать-пятнадцать процентов в год. Просто тупо меньше рождается оленят. Некоторые грешат на аномалии в погоде. Некоторые указывают на повышенный падеж стада. Дело дошло до того, что местные власти вынуждены были устроить специальный саммит с руководителями оленеводческих хозяйств с одной повесткой – что делать. Похоже, что решили все свалить на муниципальный уровень, чтобы там доносили до населения телеги о мерах поддержки оленеводов.

«На поддержку оленеводческих предприятий в текущем финансовом году из бюджета Камчатского края было направлено около 355 миллионов рублей. Однако все эти меры не дают сколько-нибудь заметного эффекта. Поголовье оленей на Камчатке продолжает сокращаться».

Первое, что вас шокирует, – он очень небольшой. Бывает в длину метра два. Вот с этим небольшим животным люди веками шли на север, когда постепенно отступали ледники. Охота плавно перетекла в ловлю и приручение. Что может дать олень, кроме долгого взгляда влажных карих глаз? Шкуру, мясо, кость. Мясо – фантастическое. Это буквально то, что доктор прописал. Даже колбаса из северного оленя – совершенно диетическая. Когда-то ее выпускали в Палане. Как сейчас? АО «Пионерское» на камчатском сайте доставки вроде предлагает. Но только для камчатцев.

(Однако есть хорошая новость – мне только что принесли буквально в центр Москвы упаковку «Малкинской» воды с акварелью художника Шохина на обложке. Вау, круто. Вот это хорошая, грамотная работа.)

А может, оленеводство становится жертвой слабого маркетинга, в том числе и социального: молодежь старшего школьного возраста рассматривает работу в оленеводческом хозяйстве только как приработок на каникулах. А дальше? Дальше – неясно.

Как живут люди в оленеводческих хозяйствах, на пастбищах, у которых нет границ – от горизонта до горизонта? Не думаю, что реальный эксперимент доступен туристу. Даже если специально построить экоотель, состоящий сплошь из чумов за пятьдесят тысяч рублей в сутки, с оленьим рестораном и медвежьим казино, все равно никто ничего не поймет.

Потому что вообще условным «нам» трудно понять, как можно доверять свою жизнь шалашу, собранному из нескольких жердей и шкур?

Мы же нормально себя ощущаем, только если отгораживаемся от окружающей среды полуметровой кирпичной стеной, ну или в новых районах – тонким бетоном. Так или иначе – капсулой. Наверное, обитатели старой советской шестисоточной дачи из фанеры ближе к природе и дождю, но им все равно не позавидуешь.

А теперь представьте, что вы в небольшом коническом помещении, за стенкой – снежный буран. Стенка, собственно, не стенка, а вообще-то, просто оленья шкура (ОК – две) соответствующей толщины, и ее… как бы колеблет на сильном ветру. Центрального отопления нет, горячей воды нет, электричества нет, сотовой связи нет, и кругом только снег на сотню километров. У вас, у квалифицированного пользователя теплого сортира, еще не началась паническая атака?

А теперь смотрим на это трезвым взглядом: чум, яранга, юрта – опробованная веками конструкция.