Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

В России он водится на Онекотане (Курилы), вдоль побережья Охотского моря, на Шантарских островах, в Хабаровском крае и Приморье. Он гнездится на максимальном удалении от людей, вдоль морского побережья, потому что в основном ловит рыбу, а на безрыбье – мелких зверей типа песца. Эти девять килограмм полетного веса надо хорошо кормить. Но за что я признателен орлану – он не мигрирует, пока не становится совсем холодно и из-за снега и льда бывает невозможно нормально поесть. Но даже мигрирует он в пределах самой Камчатки – с севера на юг. Его гнезда – это вам не соломка и веточки, это ветви и толстые сучья, практически замок. Гнездо строится по пятнадцать лет. Это вам не шутки и ласточкины конурки. И все равно до них добираются некоторые звери типа куницы и дебильные граждане из числа двуногих. Поэтому расширение туризма для орлана – зло. Вот он и вымирает. Конечно, он в Красной книге, все дела. Но кому когда помогало попадание в книгу?

А теперь о хорошем: на Камчатке огромное количество птиц, которых вы, может быть, даже не замечаете.

Стоит отъехать в сторону Елизово, и начинается: краснозобая гагара (кто? вы видели когда-нибудь краснозобую гагару? я – нет), восточная белая цапля (сразу вспоминаются японские гравюры), малая канадская казарка (как говорят в мультсериале South Park – нет такой страны Канады), белолобый гусь, гуменник, лебедь-кликун, кряква, чирок-свистунок (среди людей, кстати, много таких), свиязь, шилохвость, каменушка, морянка, гоголь, большой крохаль, тетеревятник (не путать с тетеревом, это хищник), перепелятник. Последние едят воробьев, но иногда охотятся на сибирских горных вьюрков, чечетку, юрка и малого пестрого дятла. Присутствуют также: зимняк, беркут, орлан белохвостый, орлан белоплечий (проходит над городом в феврале гордо и одиноко), кречет, сапсан, чеглок, дербник, белая куропатка, тундряная куропатка, каменный глухарь, белогрудый погоныш, бурокрылая ржанка, фифи, большой улит, сибирский пепельный улит, перевозчик, халей, сизая чайка, речная крачка, бекас, горный дупель, голубь сизый, дальневосточный кроншнеп, обыкновенная кукушка (имени Цоя), глухая кукушка (имени Кена Кизи), средний кроншнеп, большой веретенник, озерная чайка, болотная сова, белопоясный стриж, большой пестрый дятел, мохноногий сыч, ястребиная сова, малый пестрый дятел, трехпалый дятел, береговушка, полевой жаворонок, сибирский конек, гольцовый конек, пятнистый конек, берингийская желтая трясогузка, горная трясогузка, камчатская трясогузка, сибирский жулан, серый сорокапут, сорока, кедровка восточная, черная ворона, ворон (видимо, Кутха), свиристель, пятнистый сверчок, охотский сверчок, пеночка-таловка…

На пеночке-таловке можно сделать паузу, потому что существо с таким названием сразу хочется обнять, согреть и накормить. В России их тридцать миллионов, включая камчатскую пеночку. Я никогда больше не буду заказывать кофе с пеночкой. Тем более – у нас на Камчатке водится еще и бурая пеночка. Как вы себе представляете кофе с перьями?

Сибирская мухоловка тоже в строю, а также мухоловка пестрогрудая и соловей-красношейка и синехвостка. Оливковый дрозд оливковый только по цвету, так как оливковых деревьев на Камчатке нет. На пухляке и ополовнике я все-таки остановлюсь. Ведь и так уже понятно, что в чем-чем, а в орнитологии тут царит невероятное разнообразие. Хотя как можно пройти мимо чечевицы, чечетки и чижа?

И чернобровая зонотрихия.

Вот сейчас я не уверен, что мы не становимся жертвами какого-то розыгрыша.

Сойка останется сойкой, хотя бы ваш редактор даже наклал в штаны. Последнее явится только лишним доказательством того, что автор письма пишет легкомысленно, не по существу дела, даже если он при этом в возмутительно грубой форме ссылался на Брема. Так, например, этот грубиян пишет, что сойка, согласно Брему, страница четыреста пятьдесят два, относится к отряду крокодиловидных, в то время как на этой странице говорится о жулане или сорокопуде обыкновенном (Lanius minor.) Мало того, этот, мягко выражаясь, невежда ссылается опять на Брема, заявляя, что сойка относится к отряду пятнадцатому, между тем как Брем относит вороновых к отряду семнадцатому, к которому принадлежат и вороны, семейства галок, причем автор письма настолько нагл, что и меня назвал галкой (соlaeus) из семейства сорок, ворон синих, из подотряда болванов неотесанных, хотя на той же странице говорится о сойках лесных и сороках пестрых.

Ну, вы узнали журнал «Мир животных» Ярослава Гашека, известного иркутского писателя. А Иркутск – это практически Дальний Восток. Во всяком случае, с философской точки зрения.

Глядя на весь этот «Вестник орнитолога» с его разнообразием, становится немного обидно за камчатского медведя. Потому что он пал жертвой правой идеологии, и для него исключено модное лево-зеленое понятие «дайверсити». Камчатский бурый медведь (Ursus arctos beringianius) – подвид бурого медведя, и он такой один на всем белом свете. Он весом больше половины тонны, и из всех других бурых медведей он самый мирный.

Вообще прожить на Камчатке долгое время и ни разу не встретиться с медведем – это надо умудриться. Или просто никогда не покидать Петропавловска.

Мы с детства знаем, что если пойти в тундру собирать ягоды, то есть немалый шанс столкнуться с этой полутонной зверюгой. И нас учили двум вещам – во-первых, бежать бесполезно и даже вредно. Обогнать медведя все равно не получится. Во-вторых, медведь близорук и, скорей всего, он просто вас не заметит, но если ветер дует от вас к нему, то он учует запах человека. Наверняка, учуяв запах, он уйдет – ему, собственно, так же некомфортно с вами встречаться, как вам – с ним. Исключение – мать с медвежатами. Она в режиме защиты потомства и легко может напасть, если сочтет, что дистанция между вами небезопасна.

Но медведи делятся на местных и мигрантов. Мигранты более злобные: они не на своей территории, потому что со своих мест они ушли из-за бескормицы, и им все не нравится. Им не нравитесь вы, им не нравятся местные медведи, и они легко нападают. Впрочем, как и их сибирские родичи.

Самый плохой сценарий – приучать медведя к местам обитания человека: подкармливать, оставлять еду в помойках и т. д. Медведь должен жить отдельно, человек – отдельно. На Камчатке сейчас медведя около тридцати тысяч.

Мясо у него фантастически невкусное – темное и волокнистое. Еще хуже, чем та тушенка, которую нам давали на воинский паек.

Любимый сюжет камчатских фотографов – медведь, который ловит лосося на реках или в озерах.

Странный факт: никто так до сих пор и не знает, откуда медведь знает, куда именно пришла рыба в количествах. На какой участок речки или к какому берегу озера. Единственный возможный ответ: жрать захочешь – найдешь.

У