Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

Чапаева – как раз та, куда мы ездили в среднюю школу. У них был единственный шанс – выступить на ближайший мыс в паре километров от части – у Халактырского пляжа. Точно так же, как наши – в походном строю и со знаменем дивизии.

В этом есть что-то отчаянное и трагическое. Но в детстве этого просто не очень замечаешь.

А вот страх у каждого, кто пережил настоящее крупное землетрясение, – остается навсегда. И напоминает о себе, даже если мимо просто идет колонна танков. И лучше, чтобы это были наши танки.

Но вот что удивительно. Вулкан Авача стоит рядом с главным городом Камчатки – Петропавловском – на расстоянии двадцати пяти километров. Ровно на таком же расстоянии Везувий стоит от Неаполя. При этом Везувий считается крупной угрозой городу и всем поселениям вокруг: постройки подбираются на два километра к вулкану. Там помнят судьбу Помпеи и Геркуланума. А нам достаточно пойти в ГРМ и посмотреть эпическое полотно Карла Брюллова на эту тему. Страшно и красиво. Более того – из-за того самого извержения Везувия существует план эвакуации почти миллиона людей, которые живут вокруг него.

Я не знаю, существует ли план по эвакуации Петропавловска на случай катастрофического извержения Авачи. Дело в том, что камчатцы опасаются землетрясений, думают про цунами, но ближайший вулкан (и не один) воспринимается как домашний аттракцион и нечто вроде стены в общей комнате. Разговоры о том, что будет, если Авача начнет извергаться, дойдет ли лава до города, долетят ли вулканические бомбы до жилых построек – всегда были, скорей, светскими.

Но 13 января 1991 года все-таки дождались.

Выбросы пепла достигали пяти километров в небо, по склону текла лава (что особенно красиво вечером и ночью). В городе наконец выпал настоящий вулканический пепел – аттракцион удался по полной. Стало понятно, что лава точно не дойдет до города. В отличие от Толбачика, Авача не стала поднимать новые и новые конуса. Лава начала подниматься и в самом кратере – до извержения он был в глубину двести с чем-то метров – и, застыв, образовала пробку. Все закончилось 30 января, и Авача превратилась опять в домашнюю мебель. Volcanic Explosivity Index, индекс вулканической эксплозивности этого извержения VEI–2. Тут цифра 2 означает нечто между «средний» и «малый», и считается эта цифра по количеству выброшенных в воздух материалов. Ну, в общем, и извержение было вполне домашним.

Не только я не нашел никаких следов плана эвакуации жителей города. То же самое пишут многие авторы, которые задавались этим вопросом.

Зато эвакуация – в основном жителей поселков – отрабатывалась при извержении вулкана Шивелуч в 2019 году. Тогда выбросы пепла растянулись в воздухе километров на пятьсот, засыпало несколько поселков и был введен наивысший, красный код авиационной опасности. Индекс VEI–4.

Такой же был в 2010-м у исландского Эйяфьяллайокуля, когда во всей Европе приземлили сто семь тысяч рейсов на восемь дней. Я могу легко произнести название «Эйяфьяллайокуль», потому что у меня было как раз восемь дней, чтобы выучить его имя (исландцы рандомно вставляют туда то «т», то «д»). Просто угораздило оказаться на одном большом острове без шенгена. И так они друг друга пугали этим вулканом, что устроили подобие Второй мировой войны. Ничего не летало, пока немцам это все не надоело. Они подняли самолет, проверили и убедились, что ничего страшного в воздухе нет. На Камчатке несколько проще – если облако не идет в сторону Елизово, то с Камчатки всегда можно улететь.

Но самое интересное – что при огромном количестве вулканов на полуострове каких-то катастроф там не происходит, и дело даже не в малонаселенности. Вот как-то привыкли жить рядом и не нарываться.

Зато потери происходят во время подъема людей на вулканы. Самый, наверное, опасный для подъема – Ключевская сопка. У него ровные, как на картинке про вулканы, склоны. Они имеют обыкновение обледеневать именно тогда, когда этого никто не ждет. А далее – стоит оступиться и покатиться – даже зацепиться не за что – хоть все четыре километра вниз. Уже в августе там начинается зима и образуется фирн – наполовину снег, наполовину лед. Последний случай гибели аж девяти опытных восходителей разом потряс туристическую индустрию. Это было совсем недавно – в 2022 году. Ну, тут уже на риск идут сами люди, вулканы совершенно к этому отношения не имеют. Ведь они стоят и столетиями никого не трогают.

Кстати, об Аваче и Петропавловске. Третий самый близкий к городу вулкан – Козельский. Он является центром кислого вулканизма – это когда внутренние напряжения коры не сбрасываются открытыми трещинами или потоками лавы, а просто в один прекрасный момент вулкан взрывается, как водородная бомба. Исходя из этого, его бы надо опасаться больше всего. Но тут уж – на авось. Да, я понимаю, что мой друг вулканолог Володя Кирьянов будет мной не слишком доволен за примитивное описание процесса, но как отложилось когда-то в памяти, так и излагаем.

И совсем для любителей экзотики на уровне conspiracy theory: именно на склонах Авачи со стороны Козельской сопки водится карбонадо – черные пористые алмазы, которые, как многие считают, образовались в результате взрыва сверхновой звезды. Не знаю, как там у них в Брукхейнвенской лаборатории с ее синхротроном (специально для редакторов из поколения ЕГЭ: нет, это не синхрофазотрон), где рассказывают про внеземное происхождение карбонадо, а у нас на Камчатке он просто между Авачей и Козельским, вполне земного.

Это ж только для романтиков и агностиков светит НЛО над Ключами, а для всех остальных это боевая часть ракеты МБР Р–7, которая только что пролетела 6500 километров. Или «Сармат». Так может случиться и с карбонадо.

А вот интересно, что происходит с животными и птицами, когда такое количество пепла высыпается им на головы, а также на источники их пропитания. В принципе, эти катастрофы природные, естественные и цикличные, а значит, что живая природа приучена как-то оставаться живой. Иногда мы воспринимаем Север как не очень разнообразные места. Ну медведи, ну лосось, ну чайки. На самом деле, если присмотреться, то, оказывается, вообще все не так.

Просто надо уметь смотреть. Так как мы однажды участвовали в полетах с целью контроля популяции орлана белоплечего (Haliaeetus pelagicus), то эта птица запала в душу. Огромная, мощная, бесконечно одинокая и редкая. Люди даже ничего не понимают в ее размножении. Белоплечий орлан мог бы быть символом Крайнего Севера. Вон, у американцев символ целой страны – его близкий родственник орлан белоголовый, и