Маскарад - Ирена Мадир

Слышится звон – по своему бокалу постукивает Волберт, привлекая общее внимание. Директор выходит в центр и добродушно улыбается, громогласно объявляя:

– Как и обещали в приглашениях, мы покажем вам частичку предстоящей премьеры. Надеюсь, вы уже прочувствовали атмосферу мюзикла, – Волберт многозначительно указывает на свою маску, прикрывающую верхнюю часть лица. – Теперь настало время не просто ощутить её, но и погрузиться…

Директор отступает в толпу, а служащие театра деликатно оттесняют гостей к стенам. Оркестр замолкает на мгновение, а свет в зале постепенно гаснет, становясь тусклым. В центр же выплывает магический шар, зависает прямо под люстрой и устремляет луч мягкого света вниз, освещая островок для собирающихся танцовщиц. Они в нарядах для мюзикла, воздушные ткани сияют и переливаются, перламутрового цвета маски полностью скрывают лица девушек, усиливая загадочность и мистичность. Журналисты уже нацеливают мфизы на открывающееся им зрелище.

Вступает оркестр, музыка движется вместе с телами, но мне некогда глазеть. Двигаясь чуть поодаль увлечённо следящих за представлением гостей, я внимательно оглядываю каждого, пытаясь узнать в них Призрака, и едва замечаю, что Тина и другой артист начинают петь. Дуэт создаёт неповторимое звучание, но мне трудно следить за песней, так что, когда всё завершается оглушительными аплодисментами, я вздрагиваю от неожиданности, нервно хватаясь за сумочку. Проклятие! Сама напугала себя до Морока!

– А теперь давайте насладимся маскарадом! Танцуйте, общайтесь и главное – получайте удовольствие от вечера, – Волберт салютует собравшимся бокалом и вновь отступает, уже переговариваясь с какой-то пожилой незнакомкой.

Я нахожу взглядом Тину, убеждаясь, что с ней всё в порядке. Она стоит рядом с Сэлом и ещё парой артистов, увлечённо болтая. Я же останавливаюсь у зеркальной стены, наблюдая за отражениями гостей. Так моя навязчивая слежка чуть менее заметна. Только бы не взглянуть на себя ненароком… Зеркала с недавних пор вызывают во мне противоречивые чувства…

Вдруг я замечаю, как от толпы отделяется щуплый худощавый человек с русыми приглаженными волосами. На нём кремовый костюм и светлая маска в тон. Мужчина семенит в мою сторону, и я хмурюсь, пытаясь понять, кто он такой и что ему нужно.

– Госпожа Клейн, верно? – окликает меня незнакомец, остановившись за моей спиной.

– Верно, а кто интересуется? – неохотно отзываюсь я, разворачиваясь к нему.

– Андер Ольсен. Видите ли, мне сообщили, что по поводу госпожи Ковентины Клейн необходимо обратиться к её сестре Юне Клейн, – осклабился мужчина.

Выглядел он максимально отталкивающе, напоминая помойную крысу, которую кто-то нарядил в костюм.

– Мой хозяин весьма впечатлён вашей сестрой, какая грация, какой голос, а внешность…

– И? – грубо прерываю я.

Беседа не вызывает во мне ничего, кроме тревоги и гнева. Оценивание Тины уже плохо, но то, как Ольсен назвал того, кому служит хозяином ещё хуже. Кем бы ни был этот хозяин, он явно птица высокого полёта, так ещё и с рабовладельческими замашками, судя по обращению к нему. От таких вряд ли можно получить что-то кроме кучи проблем.

– Ах, любите сразу переходить к сути, это восхищает, – подобострастно лыбится Ольсен. – Так вот… Ваша сестра может обрести очень и очень многое под покровительством моего хозяина, только назовите цену…

Я делаю глоток шампанского просто для того, чтобы взять в руки себя, а не пистолет. Жажда выпустить обойму в тупую рожу этого гандона зашкаливает, но надо держаться. Как минимум потому, что только так я смогу выяснить нечто большее. Лучше знать, откуда исходит угроза, чем выпустить пар, но пребывать в неведении о том, кто источник опасности.

– Вы же понимаете, что такое не решается за несколько секунд, – притворно улыбаюсь я. – Нужно обсудить всё с Ковентиной, а для этого мне нужно больше подробностей.

– Разумеется! Я рад, что вы готовы к диалогу и понимаете, что творческие профессии нуждаются в поддержке…

Мне стоит больших усилий сохранить на лице бесстрастное выражение и даже кивнуть.

– Мой хозяин, вероятно, вам известен, его имя Рутил, – Ольсен смолкает, явно ожидая от меня реакции.

Странное имя мне ни о чём не говорит, и я выгибаю одну бровь, ожидая продолжения.

– Его семья и… эм… большая семья… В общем, он был меценатом театра, долгое время.

В путанной речи Ольсена мало что можно понять, кроме того, что некий Рутил меценатом именно был и, видимо, ещё до Волберта на посту директора. Интерес к Тине и новая информация убеждает только в одном: Рутил – один из тех, кто пользовался театром ночью, то есть участвовал в поддержании борделя здесь. В общем, однозначный ублюдок.

Просто прекрасно! Я не разобралась со сталкером сестры, а уже появилась рыбка покрупнее… Вот же дерьмо!

– Мой хозяин никогда не терял надежды вернуть прежние хорошие отношения с театром, – продолжает Ольсен. – Конечно, пока это проблематично из-за этого жирного директора…

Неожиданно я чувствую укол обиды. Волберт, конечно, не маленького размера, да и сама грешна, называла его шаром, но в словах Андера слышится неприкрытое пренебрежение, которого директор точно не заслужил. Уж точно не за его вид или за то, что пытается не допустить повторения истории с ночной жизнью театра.

– Но уверен, мы сможем что-то сделать с этим, а пока… Личные отношения артистов директора не касаются. Так что будет лучше, если всё останется между нами, понимаете? – ухмыляется Ольсен.

– Разумеется!

– Вот и прекрасно! Так вот, мой хозяин – крупная фигура, хоть и не для людей… Впрочем, зависит от каких, я-то тоже человек…

«Или крыса-переросток» – мысленно отмечаю я, но внимательнее прислушиваюсь к каждому новому слову.

– Рутил – это кадан тёмных эльфов в Западном и Южном кантонах.

– Прошу простить мою неосведомлённость, но что такое «кадан»?

– Ах, что-то вроде босса, – подмигивает Ольсен. – Это старомодное словечко из эльфийского, мой хозяин трепетно относится к такому, так что лучше обращаться к нему именно так: «кадан Рутил».

Я подношу бокал ко рту, делая глоток и ещё один, чтобы скрыть изумление. Тёмные эльфы! Они доставляют слишком много проблем. Но Призрак наверняка знает Рутила или… подчиняется ему.

– В любом случае вы должны понимать, сколько всего он способен предложить вашей сестре всего лишь за её… ласки, – губы Ольсена растягиваются в мерзостной улыбочке.

Его слова