Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

— Чего ты хочешь, песик?

Он хочет, чтобы ему бросили камешек, голыш, за которым он кинется сломя голову.

Жизнь взыграет в нем, ибо жизнь есть движение.

Камешков на свете превеликое множество. Целые груды их лежат по берегам рек и речек — красивые, округлые, разноцветные. Полным-полно камешков в лесу, на полях и при дорогах. Они лежат без движения, без всякого смысла. Они довольствуются крохотным клочком земли и дремлют там, куда их занесла вода или кучей свалили, собрав сначала со своего поля в корзину, люди.

Полеживают себе, зевая чуть ли не в лицо господу богу.

Зверь топчет их; жучки, муравьи по ним ползают.

А они ничего не слышат и не чувствуют. Они — ничто.

Колесо телеги либо нога человека, бывает, втопчет их в грязь.

Отдыхайте там спокойно, камешки!

Однако тот валявшийся на садовой дорожке камешек, который попался на глаза Вики и который она, с трудом наклонясь, поднимет и неумело подбросит своей слабой рукой, который полетит по воздуху, покатится по траве и выскочит оттуда, — тот сразу же станет преважной вещью для Бобика.

Со всех ног гонится он за своей исчезающей драгоценностью, опрометью продирается сквозь густой кустарник, шныряет туда-сюда, ищет, исследует, разгребая лапами, кротовью нору… Ему кажется, что добыча ушла.

Но обнаружив камешек, он торжествующе бросится на него, повырывает вокруг всю траву, никому не отдаст его ни за что на свете — хоть на казнь, хоть умереть.

Потом он берет камешек в пасть и несет Вики — счастливый победитель, очень довольный собой, возбужденный видом добытого им богатства.

Без устали крутится выразитель его радости, куцый обрубленный хвостик.

Как играет жизнь в этом щенке! Какую самонадеянность вселил в героя побежденный камешек!

Он — завоеватель! Он сильный. Им восхищается, его восхваляет весь мир в лице одной персоны — хозяйки!

— Молодец, Бобик! Молодец, песик!

Щенок стоит, держа в пасти камешек, смотрит на Вики восторженными, счастливыми глазами, ожидая, не произойдет ли еще что-нибудь столь же замечательное?

Но ничего не происходит.

Повелительница плетется к садовому креслу.

Бобик приноравливается к медленному шагу девушки. Внимательно следит за движениями большого человеческого существа в юбке, которое еле-еле тащит ноги.

Останавливается хозяйка — и он стоит, ждет, не выпуская камешка.

Вот он поднял голову, навострил слух, поставив ушки торчком. Не начинается ли снова игра?

Нет, нет. Молодая женщина всего лишь пошатнулась от слабости. Щенок стоит в растерянности.

Ему мало — всего чуть-чуть побегал-то.

Бобик ведать не ведал о темной улице и неприглядном доме на Малой Стране, куда Вики в сопровождении тети Лолы доверчиво вошла и откуда вышла, поддерживаемая под руку старой девой.

Разве знает Бобик, что барышня в фиакре от жестокой боли потеряла сознание?

Кровь, кровь!

На третий день, когда благодаря заботливой опеке добрейшей тети Лолы, ее ночным бдениям и потоку утешительных речей о том, что довелось ей испытать на собственном опыте, когда выветрилось из комнаты идущее от тела зловоние, а из души — ненависть ко всему роду мужскому, — прямо на постель из тетиных рук шлепнулся подарок, щенок Бобик.

— Ах ты миленький мой песик, славная, глупая зверушка! Ты не знаешь, сколько мерзости и подлости на свете! Чего ты хочешь, невинное создание с голубыми глазами? Ну конечно — повеселиться, поиграть! — гладила Вики щенка, умиленная до слез. А щенок залез к ней под одеяло, прижался теплым тельцем, положил ей лапу на голое плечо, вздохнул и погрузился в сон.

Вики боялась пошевелиться, чтобы не разбудить Бобика.

Скосив глаза, она смотрела на его голову, на белую жесткую шерсть в черных пятнах, на уши, движением которых он отгонял мух.

Так неразлучно они и прожили всю неделю.

Бобик прыгал по кровати, оцарапал Вики щеку и плечо, валялся на спине, все обнюхивал, шнырял по всей квартире.

— Ах, барышня, уж как я сперва испугалась, когда вы с тетенькой-то пришли! Уж такая вы были бледненькая да измученная! Ну а теперь опять весело, да еще вьюнок этот, Бобик! — приговаривала пани Птачкова, поднося ко рту большой ломоть хлеба с салом.

Мать, увидев ее, осторожно выходившую из вагона с Бобиком в руках, сжала свои узкие губы и не произнесла ни звука.

Они поцеловались.

И лишь когда Байя дотрусила с коляской до первых городских домов и пес, сидевший на козлах возле кучера, затявкал, мать спросила кутавшуюся в плед Вики:

— Кто?

Дочь ответила ей, однако, только у Мазловой фабрички дрожжей:

— Италия!

Они проехали по площади, где как раз прогуливались горожане. Вики вжалась в сиденье коляски и низко опустила на лицо головной шерстяной платок.

— Ты опять поедешь… туда? — понизив голос спросила мать.

— Больше никогда, никогда, мама́! — ответила Вики из-под платка, как из-под савана, найдя руку матери.

Так, держась за руки под меховой полостью, они и доехали до заводских ворот.

Папа́ был преисполнен нежности.

Он расцеловался с больной дочерью. Вместе с мама́ довел ее до девичьей кровати, на которой она в далекий чудесный майский день лежала, держа перед собой гранатовую брошь.

— Ах ты негодница! Так изменилась, что и не узнать, — сказал папа́ после того, как она легла, укрывшись пуховым одеялом до самого подбородка.

— Ни за что не прощу Лоле! — притворно сердилась мама́. — У девочки воспаление брюшины, а она за целую неделю строчки не написала!

— Температура уже спала, теперь нужен только покой, а потом пригласим врача, — утешал ее папа́.

— Стоит ли? Знаем мы этих врачей! — возразила мама́, ища на ночном столике градусник.

— А как быть с этой собачкой?

— Позвольте ему остаться здесь, со мной, он так привык… Позвольте, прошу вас… Мы с ним большие друзья!

Бобик вскочил на постель, и Вики дала ему конфету с ликерной начинкой.

— Ну, а вот уж это, наверно, ни к чему, — сказал папа́, вообще не любивший собак.

По его мнению, собака — нечистое животное. Приносит на своей шерсти массу бактерий и блох, вредных для здоровья человека. Тот, кто хочет соблюдать чистоту, не должен касаться собаки. Пса надо держать взаперти, в будке на заводском дворе, привязав на цепь. Пусть стережет дом. Псу выносят объедки, а не кормят его шоколадом.

Мама́, впрочем, тоже была недовольна. Она собственноручно постлала сегодня лучшее белье. А теперь по нему бегает щенок со своими грязными лапами!

— Тебе надо выспаться, — сдержанно сказала мама́.

— Да, да, мама́. Спасибо, папа́.

Родители вышли, тихонько прикрыв за собой дверь.

— Ах, боже ж ты мой! — мама́ вытерла слезу.

— Такие вот дела, мать! — меланхолически промолвил супруг и, вполне успокоившись, пошел в канцелярию.

Он предполагал, что болезнь дочери много опаснее.