Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

— Не гроза ли надвигается? — произнес Ченек, взял свободной рукой из своей ладони теплую девичью руку и бережно положил, словно хрупкую вещь, ей на колени.

Она улыбнулась в ответ на его нежность.

Кто из них является для другого камешком?

Когда Вики было одиннадцать лет, шестнадцатилетний угловатый, порывистый Ченек Энгельберт казался ей неуклюжим великаном.

Девочки боятся взрослеющих подростков. Если это, однако, добродушный великан, что развлекает ее в саду, шутливо вывернув колесом ноги, как бы сидя на цирковой лошади, делает сальто и трясет руками, словно держит в них вожжи от четырех великолепных белых лошадей в серебряной сбруе, если мускулистый паренек начинает вертеться на одной ножке, изображая балерину и борется с невидимым львом, то бывает, что увлеченная веселым представлением девочка забудется, судорога ее голосовых связок ослабнет и она вдруг что-то вымолвит, взвизгнет и в восхищении захлопает в ладоши — его благодарная зрительница.

Из этого простого случая родители сочинят легенду.

Впечатлительная, с богатым воображением девочка впитает миф и потом всерьез будет приписывать славному потешному великану умение колдовать.

Пройдет несколько лет, внутренняя сила девушки вырастет и превзойдет внутреннюю силу юноши.

У Вики осталась-таки частица прежней веры в таинственный дар Ченека. Неразговорчивостью и нежеланием открыть свою душу он невольно поддерживал ее в этом.

В его застенчивое молчание она могла вкладывать какой угодно смысл.

Могла сотворить себе образ именно такого человека, который ей нравился.

И все же она стремилась выяснить подлинные чувства лесничка. У нее возникает забавная мысль подвергнуть его испытанию. Чтобы развеялся нимб, сиявший над его головой.

Память же молодого человека не сохранила ни чудесного происшествия, ни маловыразительного личика тогдашней Вики.

Он был удивлен, найдя в ней теперь взрослую молодую женщину с собственными взглядами на жизнь.

Всякое удивление повышает интерес к человеку, тем более что он угадывал в Вики ту же, что и у Этель, предприимчивость, которая и притягивала его, и одновременно внушала страх.

Мы боимся сильного характера, предполагая, что он может подавить нас. Опасливо вступаем в общение с равным себе.

Нам, однако, чрезвычайно приятно уделять от щедрот своих слабым и упавшим духом.

Болезнь устанавливает такие отношения между мужчиной и женщиной, которые кажутся залогом счастья.

Женщина хочет подольше оставаться немощной и хворой, чтобы за ней с любовью ухаживали.

«Вот передо мной несчастная девушка, — думал Ченек. — Она полулежит, склонив к плечу голову, закрыв глаза, без сил, будто неживая!» Он принадлежал к числу тех, кто предпочитает, чтобы любовь не исключала жалости.

Исполненный сострадания, Ченек погулял с Бобиком по саду, затем вернулся к больной и, склонившись над ней, поцеловал ее в щеку.

Вики не шелохнулась, лишь тонкая морщинка на исхудавшем лице обозначила ее улыбку. Она делала вид, что все так и надо, и в смелости Ченека ничего особенного нет.

Он сел — уже более спокойный и уверенный в себе.

— Вы испытали при этом что-нибудь? — слегка небрежным тоном спросил он.

— Абсолютно ничего! — сухо ответила Вики, не открывая глаз.

Со двора литейного завода доносилось буханье молота. Издалека, с тврдицкой узкоколейки, долетел паровозный гудок.

На первом этаже виллы, в кухне, что-то толкли медным пестиком в ступке.

— Да скажите же ради бога хоть слово, лесничок! Почему вы робеете? — встрепенулась внезапно Вики.

Некоторое время Ченек собирался с духом. Он хотел бы сказать очень много, но не сказал ничего.

Так они и сидели, глубоко внутрь запрятав каждый свою Голгофу и притворяясь, будто им не о чем говорить.

— Мы ведь не влюблены друг в друга, лесничок, верно? — продолжала девушка.

— Конечно, не влюблены! — поймал он нить ее мыслей. — Любовь возносит человека под небеса, как баллон — воздухоплавателя. А потом — взрыв, баллон лопается, человек падает на землю и разбивается вдребезги. Вот так, барышня Вики.

— Мы не влюблены — мы, лесничок, просто немного нравимся друг другу, да?

— Да, — ответил он с чувством облегчения.

— Мы всего-навсего друзья.

— Конечно, добрые друзья.

— И ни один из нас не обидит другого.

— Упаси боже!

— У меня в целом мире нет никого, кому бы я доверяла.

— И у меня тоже, барышня Вики.

— А что означает ваш поцелуй сюда? — указала она на свою щеку.

— Сердечное пожелание вам поскорее выздороветь.

— Ну так поцелуйте меня напоследок еще раз, во имя нашей дружбы. И больше вы никогда не должны меня целовать!

Ченек коснулся губами ее щеки, но затем взял обе ее руки в свои, приник долгим поцелуем и произнес:

— Прощайте, барышня Вики!

— До свиданья, лесничок! Когда придете опять?

— Послезавтра!

Глядя, как он удаляется своим неспешным шагом, она почувствовала, что с нее спадает тяжкий гнет одиночества.

На другой день приехали тетя Лола и портниха, пани Птачкова.

Тетя, едва поставив свой саквояж, сняв шляпку с вуалью и переодевшись с дороги, отправилась в город за провизией.

Вики пообедала в постели, у себя в спальне. Она читала «Франческу да Римини» Д’Аннунцио.

Было слышно, как внизу о чем-то взволнованно разговаривали папа́ с мама́.

— Из-за чего там шум? — спросила она у портнихи, пришедшей измерить ширину окон.

— Да уж опять кое-что завертелось! Ваш папенька сердится на вас. Он видел из окна, как вы целовались в саду с тем молодым лесником.

— Только и всего! — промолвила Вики, откусила яблоко и снова углубилась в чтение.

Внизу же у мама́ начиналась истерика.

Прогрессирующий склероз сделал из флегматичного папа́ человека, склонного к диким вспышкам ярости.

Состоя членом правления тврдицкой ссудно-сберегательной кассы, пан Масопуст знал имущественное положение многих семейств, и потому ему было известно, что Ченек получил наследство после родителей и является человеком состоятельным. Но что дальше? Прежде всего, считал он, новоиспеченный господин лесничий Ченек Энгельберт слишком молод. И как служащий в графском поместье стоит на весьма невысокой ступеньке общественной лестницы. Зависимость от произвола управляющего и господ, шаткое положение, собачья участь подчиненного — это он знал по себе. С самого рождения своей дочери он лелеял мечту о блестящей партии для нее. Осуществление этой мечты возместило бы ему все жертвы, принесенные ради семьи и карьеры.

За все эти долгие годы он ничего не требовал лично для себя. Но для Вики ему казалось мало всех богатств и красот мира, всей роскоши высшего света. Потому даже пан Рыхловский не соответствовал его идеалу. А гержманицкое лесничество, где служит Ченек Энгельберт? Убогое, затерянное в лесах поселение из десятка лачуг! Он, Масопуст, мальчик из бедной крестьянской семьи, выбился в люди, стал инженером и возвысился до директора литейного производства. Уж ему-то хорошо известно, какое несчастье для