Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

Я тихо офигевал от этой картины маслом, переводя взгляд с одного спорщика на другого. Самое забавное, что они совершенно не замечали моего присутствия. На секундочку: я только что вошёл в комсомольскую комнату, и вообще-то главный здесь я, а не эти серые мыши.

Похоже, Зойка уже вовсю готовилась к новогоднему балу, а разговор между ними, судя по всему, шёл об аппаратуре — видимо, они хотели сделать так, чтобы на празднике музыка звучала нормально, а не хрипела из колонок, как умирающий патефон.

Ну да. Пока я вчера развлекался с Седым и его компанией, у Зойки жизнь тоже не стояла на месте. Причём, судя по всему, проблемы у неё были куда более миролюбивые, чем мои. Она-то всего лишь готовилась к празднику, а не пыталась разобраться с хулиганами, и её мало интересовало, кто кого одолеет и как потом не оказаться на нарах.

И тут мне даже стало немного завидно.

— Доброе утро, — сказал я громко, моментально прерывая их ругань.

Они одновременно повернулись ко мне.

— Ой, Лёшка! — сразу улыбнулась Зоя. — Ты кстати очень вовремя. Нам как раз нужен ещё один человек, чтобы решить, что делать с музыкой.

— Музыка ваша пока подождёт, — отрезал я, не оставляя никаких шансов продолжить спор об усилителях. — У нас тут дела посерьёзнее нарисовались.

Я подошёл к столу, упёрся кулаками в край и требовательно посмотрел сначала на зама, потом на притихшего лаборанта. Тот сидел смирно и старательно делал вид, что вообще не понимает, почему я буравлю его взглядом.

— Семён Семёнович, — произнёс я медленно, отчеканивая каждое слово, — сейчас я скажу вам одну очень серьёзную вещь. И она не должна выйти за пределы этого кабинета. Понимаете?

Калмыков сглотнул. На шее у него испуганно дёрнулся кадык, после чего он так торопливо закивал, что едва не стукнулся подбородком о грудь.

— Даю слово, — сипло выдавил он. — Могила, товарищи…

— Вот и отлично.

Я удовлетворённо кивнул и повернулся к Зойке.

Та уже смотрела на меня во все глаза. Судя по выражению её лица, проблемы со звуком её теперь интересовали примерно так же, как прошлогодние новости в программе «Время».

— В общем, пока вы тут мирно делили ватты и децибелы, я вчера вечером тоже по-своему развлекался, — сообщил я им как бы невзначай. — С Седым и его шоблой. Слышали про таких?

Зойка резко втянула воздух и прикрыла рот ладошкой.

— В ход пошёл нож, — продолжил я всё тем же будничным тоном, хотя внутри при одном воспоминании о вчерашней потасовке неприятно кольнуло. — Пришлось вмешаться, иначе они бы точно прибили нашего Смирнова.

Зойка медленно опустила руки на стол, а Калмыков как-то незаметно стал ещё сильнее сутулиться.

— Короче, рожи я им вчера начистил знатно. И самого Седого немного приструнил, но ситуация, скажем прямо, крайне скверная.

Я выпрямился и обвёл их взглядом:

— И вот теперь нам требуется с ними окончательно разобраться. Иначе, поверьте, проблемы окажутся куда серьёзнее хрипящих колонок и вашего новогоднего бала.

В кабинете на несколько секунд повисла звенящая тишина.

Кажется, только сейчас до них дошло, что вчера я действительно мог не вернуться.

— И что ты предлагаешь? — тихо спросила Зоя.

Глава 25

— Зой, может давай потом, — сразу остановил я посыпавшиеся на меня вопросы. — С хулиганами уже есть кому заняться. Сейчас нам действительно надо подумать, что делать с новогодним балом.

Зойка недовольно поджала губы, но спорить не стала. А я посмотрел на Семёна Семёновича.

— А что у нас вообще с аппаратурой? Неужели только один усилитель на всю школу?

Лаборант покачал головой.

— Ну, наверно, не только, — немного подумав, ответил он. — В подсобке, что за актовым залом, должен ещё один лежать. Повыше мощностью. Я его сам лично видел.

— Должен? — удивился я.

— Ну а что мне-то, по-твоему, больше всех надо? Я не обязан следить, где что в школе хранится, — хмыкнул Калмыков. — Но вроде год назад был там. Только, скорее всего, сломанный.

— А колонки есть? — перебил его ворчание я.

— Две штуки тоже вроде были. Большие. Насколько помню, тоже нерабочие, — посмотрел на меня лаборант, сунув руки в карманы.

— Тогда чего мы стоим-то? — сказал я. — Семён Семёнович, идёмте глянем. Может, хоть что-нибудь удастся привести в рабочее состояние?

Подсобка находилась за актовым залом. Когда лаборант осторожно открыл дверь, оттуда сразу пахнуло пылью. Я заглянул внутрь и даже присвистнул.

Комнатка была забита буквально до потолка всяким хламом. Тут хранилось всё, чему в школе уже не находилось нормального применения, но выбросить не решались. Старые стулья, свёрнутые декорации, коробки с бумагой, какие-то деревянные рейки, плакаты и ещё фиг знает что.

— И мы должны здесь найти тот самый усилитель? — скептически разглядывая кучу барахла, произнёс я.

— Должны, — как-то совсем спокойно ответил Калмыков и полез внутрь разбирать хлам.

Он ухватился за старую деревянную ширму и потащил её в сторону. Ножки противно заскрежетали по полу, а вокруг тут же поднялось облако пыли.

— Кхм… кхм… — лаборант помахал ладонью перед своим лицом, отгоняя пыль в сторону.

Я тоже закашлялся и прикрыл нос рукавом.

— Отлично. Только вошли, а уже дышать нечем, — хмыкнул я.

— Потерпи, Алексей.

Мы принялись разбирать завалы. Я вытаскивал коробки и ставил их возле двери, Калмыков отодвигал стулья и всякие деревянные конструкции. Несколько раз с верхних полок на нас что-то падало, поднимая пыль, и с каждым таким разом я всё сильнее начинал чесать нос.

— Апчхи! — чихнул я так громко, что сам немного офигел.

— Будь здоров, — засмеялся Калмыков.

— Спасибо.

Я потёр нос тыльной стороной ладони и тут же посмотрел на неё.

— Вот зараза. Руки от пыли стали серыми.

Через несколько минут и со школьной формой случилось то же самое. На рукавах появились грязные полосы, брюки покрылись белёсым налётом, а когда я провёл ладонью по волосам, на пальцах осталось такое ощущение, будто я специально залез головой в мешок с мукой.

— Семён Семёныч…

— Что?

— У вас в лаборантской зеркало есть?

Он обернулся, глянул на меня и расхохотался.

— Да чего там смотреть-то? Уже сейчас могу сказать: ты, Лёха, красавец.

— Очень смешно.

Я потёр пальцем зачесавшуюся щёку, сделав только хуже — размазав грязь по физиономии ещё сильнее.

Наконец мы добрались до очередной коробки. Калмыков дёрнул её на себя, та зацепила соседнюю, и сверху чуть не посыпались какие-то старые папки.

— Осторожно!

Я успел подхватить коробку, а Калмыков придержал всё остальное.

— Вот ведь зараза, — пробормотал он. — Ничего нормально