Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

— Зато всё в одном месте, — съязвил я.

После ещё нескольких минут возни мы наконец обнаружили в глубине комнаты большой металлический корпус. Я присел, провёл ладонью по крышке и сразу оставил на ней чистую полосу.

— Кажется, нашли.

Я ухватился за него и потянул на себя. Усилитель, собака, оказался слишком тяжёлым. Пришлось вытаскивать его вдвоём.

Раздался скрежет, посыпалась очередная порция пыли, и я снова закашлялся.

— Кхм… Да что ж такое…

— Не дыши, — совершенно серьёзно посоветовал Калмыков.

— Очень полезный совет. А главное — вовремя, — с сарказмом прорычал я.

Наконец усилитель удалось вытащить на свободное место.

Калмыков присел рядом и смахнул ладонью пыль с передней панели.

— Тот самый, — похлопал он по нему.

— А ремонтировать его хоть когда-то пытались? — спросил я, стряхивая осевшую пыль со школьной формы.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложил ему лично купить для нашей школы новую аппаратуру.

— А кому это надо? — уныло спросил Семён Семёнович.

— Ну не знаю… Это так, мысли вслух, — безразлично пожал я плечами.

— Алексей, это же обычная школа. Ты что, не знаешь, как всё у нас работает? — Он поднялся с корточек, отряхнул испачканные руки и продолжил: — Директору сверху технику списать не разрешили. Сказали, мол, оборудование числится на балансе школы, значит, должно быть в наличии. Вот его сюда и снесли, чтобы глаза лишний раз не мозолило. Если проверка придёт — дверь открыли, показали: вот, пожалуйста, всё на месте. И так до следующей проверки.

— А то, что оно не работает, — это разве нормально? — удивился я.

— Так это же школа, а не мастерская по ремонту аппаратуры. Денег на починку сверху никто не выделит. Это я тебе точно говорю!

Я только головой покачал.

— Ладно. Главное — усилитель нашли, — лаборант окинул взглядом дальнейший фронт работ, посмотрел на меня и сказал, усмехнувшись: — Теперь бы нам ещё колонки откопать.

На их поиски ушло всего минут пять. За это время мы окончательно превратились в два ходячих пыльных мешка. Я несколько раз оглушительно чихнул, у Калмыкова от пыли покраснели глаза, а когда он случайно провёл ладонью по лбу, на коже осталась жирная чёрная полоса.

— Выглядим как шахтёры после смены, — со смехом заметил я.

— Да уж… — промямлил Семёнович, кашляя в кулак.

Наконец под старым, затвердевшим от времени брезентом мы обнаружили две здоровенные деревянные коробки. Калмыков хлопнул ладонью по одной из них и довольно кивнул:

— Вот они, родимые, Лёха.

Мы дружно потянули брезент на себя, и в воздух снова поднялось плотное облако пыли, так что я инстинктивно отвернулся, прикрывая нос локтем.

— Всё, хватит, — закашлялся я, отмахиваясь от серой взвеси. — Ещё немного, и новогодний бал останется без музыки только потому, что наши бездыханные тела найдут в этой каморке.

— Ой, да не драматизируй ты так, Алексей, — закашлялся лаборант, вытирая руки о халат. — Подумаешь, какая-то пыль. Тоже мне, бином Ньютона.

Я провёл рукавом под носом и посмотрел на свои руки.

Грязные, пыльные, в мелких царапинах от всяких деревяшек. Волосы и физиономия тоже наверняка выглядят ужасно.

— Вот теперь я точно знаю, Семён Семёнович, чем займусь прямо сейчас, — рассмеялся я, наблюдая за тем, как лаборант пытается очистить свой халат от пыли.

— Это чем же?

— Пойду приводить себя в порядок. Причём, мне кажется, раковины в мужском туалете будет недостаточно.

Калмыков даже растерялся от такого моего заявления и, натянув на себя халат, сказал:

— Не, Лёшка, давай сначала всё это барахло в актовый зал оттащим.

Я вздохнул и ухватился за колонку.

Ну а что поделать? Праздник сам себя не организует.

Всю следующую неделю Семён Семёнович практически жил в актовом зале, пытаясь вдохнуть вторую жизнь в школьную аппаратуру. Судя по его внешнему виду, от прежнего лаборанта оставались только глаза и немного упрямства.

Чтобы дело не встало, мне пришлось пойти на неприятный шаг для моего кармана. Из своих «незаконно заработанных» денег я, скрепя сердце, выделил целых семь рублей на какие-то радиодетали, конденсаторы и прочие транзисторы.

А что оставалось делать? Не побежит же Семён Семёнович покупать всё это на свои кровные, которых у него и без того кот наплакал. Вот именно. А мне денег было хоть и жалко, но, в конце концов, праздник мы готовили не для галочки, а так, чтобы потом об этом событии все вспоминали.

И вложения, надо сказать, себя оправдали. Причём ещё как.

Мало того что Калмыков умудрился заставить советские деревянные изделия выдавать вполне приличный звук, так ещё и Ленка Лосева, которая временно заняла место Мишки Смирнова в культмассовом секторе после всей этой истории с дракой, совершила настоящее чудо.

Откуда она его достала, я даже спрашивать не стал. Просто однажды в комсомольскую комнату внесли катушечный магнитофон.

И не какой-нибудь, а вполне рабочий аппарат «Дельфин-2». Да ещё и с десятком бобин.

Когда я прочитал на коробках для катушек, что на них записано, то на несколько секунд даже офигел.

Там была не только советская эстрада, а также нашлось место и для зарубежной музыки, причём такой, которую в это время ещё надо было умудриться достать.

Когда из динамиков вдруг ударил плотный звук, я даже заслушался.

Вот это я понимаю. Не знаю уж, где Ленка сумела всё это дело нарыть, но после такого сюрприза вопрос о музыкальном сопровождении новогоднего бала можно было считать окончательно закрытым.

Оставалось придумать, как сделать сам праздник интереснее. И вот на очередном собрании актива я решил ради хохмы подкинуть ребятам одну идею.

— Значит, так, друзья, — сказал я, оглядывая всех собравшихся. — Предлагаю сделать бал костюмированным. Пусть все придут в масках. А без маски в зал вообще не пускать. Развернули на входе — и иди гуляй.

На меня уставились так, будто я только что предложил что-то совсем непривычное для них. А я в этот момент мыслями вдруг улетел далеко-далеко.

Перед глазами неожиданно всплыл Венецианский карнавал. Я сам там когда-то бывал, гулял с родителями по улицам среди толпы людей в невероятных масках, слушал музыку, смеялся, фотографировался…

Тогда, правда, я был совсем мелким, лет тринадцать, но почему-то сейчас я всё так отчётливо вспомнил, и тут же настроение у меня испортилось моментально.

К горлу вдруг подкатил тяжёлый комок, дышать стало как-то тесно, а на глаза неожиданно навернулись слёзы. Мама. Отец.

В последние годы мы действительно виделись не так часто, как хотелось бы. Я тусовался в Москве, жил в своей холостяцкой двушке на Садовом, они обосновались в загородном коттедже в Подмосковье. Вроде бы всё