Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

проморив его до половины второго, обсчитала на тысячу – полон странного по цинизму комизма. Был Смирнов, как «глагол времен» о Боккаччо и Ренье18. После чая посидели дома и полетели в клуб. Сначала, как и ожидал я, выиграли, но потом все пропустили в 30 et 40. Юр. впадал в мрачность и отчаянье, спорил, доказывал идиотичность моей игры, тащил домой. Потом успокоился. Да, днем еще был Данилов перед отъездом. Ходил в «Литературу», но Тихонов притворился, что знать ничего не знает об этом издании. Нажаловался по телефону Анне Дмитриевне, пусть она его гложет.

3.000.000 <р.>

13 (суббота)

Болела голова. Лежал. Приходил Фролов с вареньем, мил и кроток. Пили рано чай. Сидели дома. К жидам не пошли. Юр., кажется, не предполагал играть, но я его утащил. Конечно, проигрались, конечно, Юр. впадал в мрачность и, конечно, ругался. Читаю «Кота Мура». Вот роман. Но я бы тоже мог писать, будь время.

14 (воскр.)

Утром не знали, что делать. Послал Юр. продавать Бурцеву Милашевского, но тот обиделся, что русский старик похож на татарина, и ничего не взял. Сторицына откомандировал достать 500 р. Сам отправился к Афиногеновичу. Переписыв<ал> «Фр<ейлейн> Пук», взял денег и папирос. Юр. спал. Пили чай очень хорошо. Я поплелся в грязь и темноту. Он сбежал в кинематограф и к Лине Ив<ановне>. У Радловых тихо, холодновато, чуть-чуть кисло. Был Ник<олай> Эрн<естович> и Бор<ис> Папаригопуло. Смотрели «Параболы». Кажется, книга слишком почтенна и отвлеченна. Сплетничали, но немного все лишилось вкуса. Шли долго домой. Юр. устал, беднягин. Скоро музыке к «Еугену» прил<ичный?> срок.

1.500.000 <р.>

15 (понедельник)

Не помню решительно, откуда достали денег. Да, конечно, ходил к Кроленко. Долго ждал и еще пришлось посылать Юр. У нас Митрохин, Скалдин и Раков. Последний долго оставался, хотя и бесплодно. Мне кажется, что Юр. потихоньку ревнует, хотя правда, Раков мне довольно приятен. Говорит, что хорошо у нас. Под вечер все-таки пошли попытать счастья. Или так. Юр. послал меня одного. Я ничего играл, но Юр. пришел и все проиграл, впал в прострацию, и я тоже проиграл свой наигрыш. Были кое-какие знакомые. Потом обошлось. Около Наппельбаумов встретили их и остановились. Какая-то девица, знакомая Рождественского, так ринулась к нему, что сшибла мне пенсне и утащила его чинить. Так я ослеп.

3.625.000 <р.>

16 (вторник)

Утром вместо денег Сторицын принес какие-то дурацкие сообщения и кипу «Жизни искусства», где в каждом №№ для меня неприятности19. Обещал к 2 часам достать денег. Я прошелся в театр. Просят перевести 1 №№. Я люблю ак<адемические> театры. Дома ничего подобного. Кое-как достали свечку, заняли чай и купили булок. Сидели дома. Я писал и переводил. Днем была Ан<на> Дм<итриевна>. Вот время. Пойти к кому-нибудь. И не к кому. Все куда-то исчезли. Хоть бы за стенкой играли, было бы сладко и печально. Без пенсне кружится голова и ничего не вижу. Продал Юр. что-то такое.

17 (среда)

Утром Сторицын притащил часть денег. Юр. продал что-то. К чаю был Дмитриев. Вышли вместе. Я к Персианову, Юр. в кинемо. Скоро за «Эугеном» будет очередь. А Боккаччио, а Ренье, а наши долги? У Персиановых затонно и не парадно. Вал<ентина> Ант<оновна> пошла в театр. Сидели, почти дремали. Девочки в черных платьях с книжками по обе стороны камина. Был у меня кукольник. Все-таки «Кота» они хотят ставить, кажется, из Москвы такое распоряжение. Согласился переделать к 1-му. Вечером и Юр. пришел к Афиногеновичу. Попили экономически чая, взяли папирос и поплелись в темноте домой.

9.000.000 <р.>

18 (четверг)

Утром писал. Весело. Прибегал Петруша. Ходил в Союз. Дали больше, чем я предполагал. Юр. собирает старую бумагу продавать. Купил вина и всякой всячины. Сами ставили самовар. Но быть без пенсне очень трудно. Пришел Капитан. Его все-таки взяли на американскую выставку20. Видел сейчас Сомова. Вдруг явился Тамамшев, как с того света. Пошли с Капитаном к Митрохину. Там Замир<айло?> и Адамович, книжечки, трогат<ельные> и беспомощные свои рисунки, булочки. Обратно поехали в клуб. Вход 55 р. Музыка гудит «Фауста» в пустом ресторане. Булль уже кончили, chemin de fer занято. Поиграли в 30 et 40. Юр. выиграл, но 1) купил втридорога плохих папирос, 2) при расчете его обсчитали, так что расстроился. Второго булля не дождались. Распили вино и поужинали отлично.

10.000.000 <р.>

19 (пятница)

Ходил небритым на Мильон<ную>, потом брился. Чудная погода. Сторицын прибегал. Что-то плоховато писал. Обедал с вином. Никого не было. Чай, носки, всякая всячина взяли массу денег. Юр. не очень хотел идти на «Люксембург». Но пошли, было хорошо. Трогательно. Молодой Ольшевск<ий>21 похож на travesti или картину Девериа22. Играет как 12-летний. После все пошли к Персиановым. Даже было вино. Получена «Frasquita» Легара23.

2.575.000 <р.>

20 (суббота)

Не помню, что было, решительно. Скучновато и пустовато. На душе, главное, на душе. Ничего не делаю. Никак не могу рассчитать, сколько мне должны Блохи за книги. Был Фролов. Он совсем делается хорошим. Не помню, что было. Сидел скучный Скалдин. Врывалась Собинова с каким-то вздором. Я помчался в дом. Только начинают, ждут игроки, домашние разговоры, засели уже мухинский зять и юсуповский лакей. Комиссар<ов> тащит вертушку, но я скоро проигрался и долго ждал Юрочки. Тот сел в chemin de fer и проиграл. Вышли налегке, конечно. Во сне видел, что Юр. меня ругает за игру и упрекает за роман с Комиссаровым.

21 (воскресенье)

Топили печку в первый раз. Я люблю этот воздух. Юр. томится и все рисует головки О. Н. Побрел я к Персиановым. Там все отдыхают. Нот еще не получили, денег будто бы нет. Торопился домой. Юр. сидит со свечкой, погнал его за булками. Пришел Капитан и Вагинов. Изнывали, куда бы пойти. Думали, думали, наконец прошлись по Невскому и нагрянули к грекам. Борис лежит болен, Анна Дм<итриевна> беседует с Варв<арой> Фил<ипповной>. Прокурор Сережин приспособлен вместе с Вовой в свиту. Сережа опять у Вольф на рожденьи. Кипятили чайник, но чаем нас не угостили, хотя А<нна> Дм<итриевна> намекала, что в Пушкинском Доме не пила и что дома придется поить Серг<ея> Эрн<естовича> и прокурора. Плелись домой. Многие вещи меня тревожат. Дела и долги.

1.000.000 <р.>

22 (понедельник)

Тепло и сыро. Ходил в Союз. Взял денежки. Приходили разные люди. Письмо от Святловского. Сторицын носится с ответом Волынскому. К чаю пришли Кельсон, Дмитриев и Раков. Последний очень мил; м<ожет> б<ыть>, пустоват, но это ничего и потом ça ne se vade pas au