Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

кэндоиста из «Несущих коней»: столь же жизнелюбивого, смелого и прекрасного, сколь Фудзимия и Цунэко – неуклюжие и некрасивые. Эта некрасивость, будто налет времени, проистекает из долгой и тусклой жизни, которая, как говорит повествователь, «уже поросла мхом».

Их паломничество выглядит скорее как отпуск, хотя сюжет приводит к куда более глубоким выводам. Ночевки в гостиницах с видом на море, прогулки на лодке, весьма комфортные поездки к святыням, а главное – транспорт с кондиционером во время изнурительного летнего зноя, что в то время все еще было редкостью. Однако часть знаменитого Кумано кодо им все же приходится пройти пешком, особенно вначале – к святилищу Нати. Места, посвященные божествам – буддийским или синтоистским, – устроены по принципу хондзи суйдзяку – сочетание религий – и обычно расположены на возвышении. К Нати подъем особенно крутой: чтобы достичь цели, хайдена, который, как всегда, находится на вершине, необходимо преодолеть лестницу из четырехсот ступеней. Словом, не устать невозможно, разве что удастся найти паланкин-такси, поразившее нас у входа в другое знаменитое святилище Конпирасан в Котохире на острове Сикоку, где ступеней – целых 1368, не считая участков подъема по утрамбованной земле. Там, по крайней мере до 2020 года, посетителям предлагались паланкины, которые за немалую плату переносили туристов часть пути.

Чтобы преодолеть лестницу к Нати Тайся, можно воспользоваться бамбуковыми палками, специально подготовленными для паломников у стоянки в начале подъема. Они, конечно, не так облегчают дорогу, как паланкин, но зато совершенно бесплатны. Предполагается, что после спуска их возвращают на место – за исключением тех, кто использует их, чтобы продолжить путь дальше, за пределы Нати Тайся, кто пешком отправляется к другим святыням, которыми славится Кумано. Следуя по Кумано кодо, можно направиться на север, к Хонгу Тайся, где сходятся все пути, идущие с западного побережья и из северных районов полуострова Кии. Самый важный из них – Накахэти, начинающийся в Танабэ на западном побережье полуострова. Его называют также императорским путем, потому что им пользовались правители – как действующие, так и те, кто уже ушел на покой. Для последних это было особенно важно, так как в духовности можно было найти новую форму легитимации и, косвенно, сохранить влияние и власть.

Именно в период с XI по XII век три святыни Кумано приобретают особый статус по сравнению с другими святилищами региона. В том числе так случилось потому, что ряд эзотерических текстов, в которых постепенно оформляется средневековая буддийская доктрина, устанавливает связь между Кумано, а также горами, отделяющими его от района Ёсино, и мандалами тантрического буддизма. Утверждалось даже, что эти горы прибыли сюда по воздуху из Индии вместе с божествами, в которых они воплотились. Аристократы все чаще совершают паломничества в Кумано, а ямабуси, бывшие прежде отшельниками, превращаются в проводников. Так они добились определенного положения в общественно-политической системе, и тем самым школа Сюгэндо утвердила свою связь с властью. Считается, что именно император Сиракава в 1090 году положил начало этому процессу, столь важному для слияния политики и религии. Сиракава и его преемники делали щедрые пожертвования трем святилищам, которые благодаря этому приобретали собственные владения, становились экономически независимыми и добивались самоуправления.

Профессор Фудзимия, герой рассказа Мисимы, не горел идеей идти по стопам древних императоров или аскетов. Он спокойно доехал до курортного городка Кии-Кацуура на поезде из Токио. Но ему все же приходится подниматься по лестницам, ведущим к храмам и святилищам, – подъем нелегок, и ступени неровные. Мисима описывает его как человека, сгорбившегося от усталости, в рубашке, промокшей на спине от пота, вытирающего лоб платком, еле переставляющего ноги. И в этом его упрямом движении «с опущенной головой, устремив взгляд в белые каменные ступени» каждый, кому доводилось взбираться на священную гору, может узнать самого себя.

Как бы то ни было, Фудзимия наконец достигает святилища. Оно посвящено двенадцати ками, каждый из которых обитает в отдельном храме. Среди них – и Ятагарасу, трехлапый ворон, который, согласно мифу, указал путь первому императору Дзимму из Кумано в Ямато. Наиболее почитаемыми, по крайней мере с точки зрения народных представлений о божественной иерархии, считаются Идзанами и Сэндзю Каннон – Каннон с тысячей рук в синтоистской и буддийской интерпретации. Однако миф допускает и другие толкования. Самое простое навеяно собственно окружением и признает главенство духа водопада, который вырывается из глубин гор. Если смотреть на север, водопад, позади которого поднимается горный массив, поросший лесами, виднеется между крышами построек святилища, словно его хранитель. А на востоке простирается море, откуда восходящее утреннее солнце, проникая в сумрак гор, «пробуждало в памяти трепет, некогда охватывавший сердца людей».

Следуя принципу, согласно которому знание обогащает, профессор Фудзимия объясняет Цунэко, что среди ками, почитаемых в Нати Тайся, есть и Окунинуси, божество водопада. Продолжая свою «лекцию», он добавляет:

Из-за таинственного вида заросших густыми лесами туманных гор, где находятся святилища, возникла и распространилась вера в то, что в храмах расположен вход в мир мертвых. Позднее это древнее верование в потусторонний мир переплелось с другим, более новым, заимствованным верованием в «Чистую Землю бодхисаттвы Каннон». Таким образом появилось особое религиозное течение, связанное с Кумано… Вначале три храма были независимы друг от друга, но с годами легенды и предания о них сливались воедино, и в конце концов их главные божества образовали триединство. Ритуальные императорские церемонии проходили здесь еще в период Нара. При этом буддийские обряды часто проводились перед синтоистскими богами, то есть формально в «присутствии» этих богов. Сутра Кэгон, иначе называемая сутра Аватамсака, гласит, что Фудараку – «Чистая Земля бодхисаттвы Каннон» – находится «на горе, лежащей к югу». Считалось, что речь идет о южном побережье, поэтому весь прибрежный район, включая водопад Нати, стал ассоциироваться с заповедным раем*.

Позднее, в один из многих мрачных периодов японской истории, когда гражданские войны и нарастающее чувство потерянности и нищеты способствовали распространению теории маппо – «упадка Закона», – вера в Каннон уступила место культу Амиды и его представлению о Чистой Земле. Однако веру в Чистую Землю Каннон сохранили монахи храма Фударакусэндзи, расположенного в городке Нати. Согласно легенде, храм был основан еще в IV веке монахом, прибывшим из Индии, то есть задолго до появления буддизма в Японии. Неизвестно, почему этот монах, наряду с основной идеей о том, что гора, отождествляемая с Чистой Землей, находится на острове Южного моря, пришел к убеждению, будто этот остров расположен именно в Японии, в районе полуострова Кии. Как бы то ни было, к закату периода Хэйан интерес к поискам этой священной горы был весьма высоким. Монахов отправляли в особое плавание на лодке, разукрашенной религиозными символами (ее воспроизведение и сегодня можно увидеть в храме). Лодку уносили далеко в открытое море, где она свободно дрейфовала. Никто из них не возвращался.

На самом деле, как отмечает Ясуси Иноуэ, прославленный автор исторических романов, достоверно известно лишь о семи таких ритуальных «самоубийствах». Чаще всего подобным образом жертвовали собой настоятели храма, отправлявшиеся на поиски Чистой Земли по достижении шестидесяти одного года. В рассказе 1961 года «Плавание к Фудараку» (Fudaraku tokaiki) Иноуэ сосредотачивается на одном из них – монахе Конкобо, последнем, кто умер, будучи запертым внутри лодки, и, кажется, единственном, кого к этому принудили. Такой сюжетный ход усиливает драматизм повествования. Монахи, естественно, ожидают, что их настоятель последует примеру предшественников, но Конкобо, достигнув обозначенного возраста, испытывает сомнения и колеблется. В назначенный день настоятеля приводят к берегу, где его уже ждет лодка – гораздо меньше той, что строилась для его предшественников.

Его усадили внутрь. Затем служители принесли большой деревянный ящик и опустили его сверху. И это вызвало у него раздражение. В обычных