Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

Когда лодку отбуксировали в открытое море и оставили там, Конкобо охватило отчаяние. Он выломал стенку каюты, бросился в воду и, цепляясь за бревно, доплыл до небольшого островка неподалеку от берега. Там он встретил монахов и моряков, тех самых, что сопровождали его в море. Они успели приготовить новую лодку, усадили в нее несчастного настоятеля и, возводя вокруг него новую каюту, убедились на этот раз, что она прочна и надежно прибита к корпусу.

С того самого моря, что стало свидетелем страданий упрямого настоятеля, можно увидеть водопад Нати, хотя он и находится примерно в десяти километрах от берега, – и это поистине уникально. Обычно священные водопады скрыты в долинах, среди скалистых утесов и высоких криптомерий. Как замечает Цунэко в рассказе Мисимы, чтобы постичь тайну, услышать послание ками водопада, нужно оказаться у его подножия. Но водопад Нати, самый высокий в Японии – сто тридцать три метра, – виден издали. Он словно вступает в связь с морем, что кажется каким-то противоречием. А может быть, это всего лишь туристическая достопримечательность, которую можно воспринимать и как дар божества жителям этих мест.

«Посмотрите туда! Видите белую вертикальную полоску слева от горы Мёхо? Это водопад Нати. Единственный водопад в Японии, который виден из открытого моря. Будет жаль, если вы пропустите это зрелище!» – говорит служитель гостиницы, управляющий лодкой, нанятой сэнсэем и Цунэко.

Для двух главных героев «Паломничества в Кумано» далекий водопад, окутанный легкой дымкой, напоминает танцовщицу. Когда же они минуют Нати Тайся и подойдут к небольшому храму, возведенному прямо под струями воды, водопад уже перестанет быть похожим на «юную деву» и предстанет как «гигантское свирепое божество». А затем, когда солнечные лучи, преломляясь в водяных брызгах, создадут световые ореолы вокруг ветвей деревьев, водопад примет облик обезумевшей мико.

Чуть ниже одна струя ударялась о скалу, разбрасывая пену, и чем дольше Цунэко смотрела туда, тем явственней становилось ощущение, что и сама скала понемногу крошится, а каменные обломки летят вниз, прямо ей на голову. Цунэко перевела взгляд еще ниже: там, где вода била в скалы, все крутилось и бурлило, словно извергались в унисон бесчисленные источники. Низ каменной стены и ниспадающие воды не касались друг друга; движение потока отражалось в отполированной поверхности скалы, как в зеркале.

После Нати путь ведет к святилищу Хаятама. Чтобы осмотреть его и в тот же день успеть включить в маршрут третье святилище – Кумано Хонгу, лучше провести ночь в Сингу. Именно так и решает поступить профессор Фудзимия. У города, расположенного в устье реки Кумано, богатое прошлое. Согласно старинным хроникам, когда-то здесь находилось местное «царство»; столетия спустя, начиная с периода Камакура, город стал важным центром торговли древесиной, а в эпоху Эдо извлек выгоду из своего положения главных ворот паломничества в Кумано для тех, кто прибывал из столицы сёгуната. В те времена через Сингу проходило множество людей, ведь строгий контроль, установленный кланом Токугава, не дозволял путешествовать, если только человек не был паломником.

Хотя название Сингу буквально означает «новое святилище», именно отсюда берет начало культ Кумано. Святилище Хаятама Тайся – лишь то место, куда восемьсот лет назад была «перенесена» божественная сущность, когда социально-политическая ситуация способствовала превращению местного культа в общенациональный, что придало святыням, обрядам и близлежащим общинам новое значение. До этого ками пребывал (и, по сути, продолжает пребывать) неподалеку – на горе, возвышающейся над городом, откуда, как и прежде, открывается великолепный вид на все побережье. Точнее говоря, это камень Готобики-ива (на местном диалекте это означает «Жабий утес» – вероятно, из‑за формы). Это огромный валун, заметно выделяющийся на фоне леса. Согласно древнейшим мифам, именно в нем воплощались божества и двух других святилищ Кумано. Можно сказать, что Готобики-ива хранит в себе тайну единства и троичности. Или же в своем устремлении в пустоту он словно готов оторваться от горы и отправиться туда, где человечеству особенно нужна вера, – напоминая тем самым монолит из «Космической одиссеи 2001 года». Только тот, западный, – идеально отполированный и безупречно выточенный, что помогает европейцу ощутить его сакральность. Японский же, напротив, неровен, шероховат, часть самой природы – если бы не священная веревка, опоясывающая его.

Хаятама Тайся, как объясняет профессор Цунэко, посвящено ками, рожденному из слюны Идзанаги. Святилище расположено всего в нескольких шагах от реки – так же как и Кумано Хонгу Тайся. Самый удобный способ перемещаться между ними – на лодках, которые, по преданию, перевозят паломников уже много веков, а сегодня еще и предлагают различные «дополнительные услуги», включая даже традиционные музыкальные выступления. Профессор Фудзимия, однако, предпочитает автомобиль. Когда вдалеке показывается «внутренний водопад» Нати – Сирами, «белое видение», – Мисима вновь возвращается к образу водопада, словно напоминая, что так природа открывает человеку путь к духовному переживанию.

Хотя вид зеленых деревьев и влажной блестящей травы освежал, особенно по сравнению с запыленным пейзажем, который они видели за окном машины, в самом водопаде не было ничего необычного. Впрочем, мысль о том, что эта вода обладает той же чистотой и святостью, что и потоки водопада Нати, придавала некое очарование струям, падавшим – как показалось Цунэко, когда она взглянула вверх, – прямо с неба.

Последнее святилище на Кумано кодо Хонгу Тайся. Согласно преданию, оно было основано во времена легендарного императора Судзина и посвящено ками, отождествляемому с Сусаноо-но Микото, одной из центральных фигур мифов об Идзумо. Первоначально святилище стояло на песчаной косе в месте слияния рек Кумано и Отонэси, но в 1889 году наводнение почти полностью разрушило его. Тогда храм перенесли в более безопасное место, примерно в километре от старого – туда, где он стоит и сейчас, посреди леса. К нему ведет мост, созданный в память о том, что был на реке Отонэси. В отличие от святилищ Нати и Сингу, здесь совсем нет красного цвета. Все исполнено в естественных тонах дерева и соломы, которые поддерживают идею слияния с природой, смирения перед ее дыханием. Это ощущение подчеркивает и сама архитектура: храм собран без единого гвоздя, только на деревянных соединениях, а крыша, выступающая вперед, образует что-то вроде веранды и покрыта корой кипариса.

В апреле, во время большого праздника, который постепенно становится шествием, ками возвращают в святилище микоси, их изначальное место – в Отонэси. Среди рисовых полей и рощ японских кедров, раскинувшихся вдоль небольшой реки, это место почти ничем не выделяется – есть только тории, стоящие на проселочной дороге, которые весной отражаются в зеркале полей, когда молодые побеги риса еще покачиваются на воде. Все выглядело бы вполне естественно, если бы не одно обстоятельство: эти тории, ведущие в сакральное пространство природы – колосс из стали. Тридцать три метра в высоту, сорок два в ширину, сто семьдесят две тонны веса – самые большие тории в Японии. Они как будто воплощают противоположный принцип взаимоотношений человека и природы, особенно по сравнению с Хонгу Тайся, построенным без единого гвоздя. Panta rei* – сколько же воды утекло в реке Кумано за более чем сто лет, прошедших с момента строительства храма и установки гигантских тории в 2000 году. Они выглядят торжеством гигантомании, ранее почти неведомой японской религиозной архитектуре. А быть может, это просто способ зримо напомнить, что святилище Кумано должно во всем превосходить своего вечного соперника – Оомиву-дзиндзя, перед которым несколькими годами ранее появились аналогичные гигантские врата. Впрочем, чуть поменьше.

Игра великих мастеров