Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

представлялось логичным, однако осмотр прилегавших к пляжу зарослей, проведённый при солнечном освещении, привёл к неожиданному результату. В траве были найдены следы волочения некоего массивного предмета, чьи размеры соответствовали бетонному блоку, кроме того, по крайней мере в двух местах были обнаружены проломы в кустах. Выглядели они так, словно некто с тяжёлым грузом ломился напрямки, не желая огибать преграждавший ему путь кустарник. Следы на грунте и в кустарниках не образовывали прямую дорогу, но позволяли получить представление, откуда именно массивный груз волочили к воде.

Так вот, массивный груз волочили отнюдь не от дороги! Обнаруженные следы вели в направлении участка, занятого частными домовладениями. Причём домовладениями богатыми. Проводя аналогию с нынешними российским реалиями, можно сказать, что это был элитный коттеджный посёлок, стоявший особняком от других жилых кварталов Саус-Хэдли. С одной стороны этот участок ограничивался рекой Коннектикут, а с трёх других — лесной зоной.

Это была тихая, приватная, можно даже сказать, интимная территория, способная подарить своим обитателям ощущение полного покоя и безопасности. Судя по следам волочения, бетонный блок притащили волоком оттуда. Причём недавно, может быть, несколько дней назад, может быть, неделю… но точно не месяц — следы были слишком свежи!

Итак, первое направление расследования, определившееся буквально в самом его начале, оказалось связано с установлением списка проживающих в тех домах, откуда предположительно был доставлен бетонный блок. Но не менее важным, а возможно, и более представлялось другое направление, обусловленное необходимостью в кратчайшие сроки идентифицировать обнаруженные останки.

Скелет был помещён в некую войлочную тряпицу, похожу на толстое одеяло, но явно не одеяло, поскольку никакого принта эта ткань не имела. Между тем даже самые дешёвые солдатские одеяла всегда имеют несколько полос — их наносят специально для правильной ориентации «голова-ноги». Ткань, в которую оказался завёрнут скелет, явно была фабричного производства, а кроме того, она была прокрашена чёрным красителем. Несомненно, это был продукт промышленного производства, а не домотканое рукоделие, но где и с какой целью могут использоваться такие войлочные ткани?!

Детективы, склонившиеся над извлечённым из воды скелетом и бетонным блоком, увлечённо обсуждали происхождение чёрного войлока, пока, наконец, Уилльям Уолл (William Wall), помощник окружного шерифа, в раздражении не воскликнул: «Мы теряем время, уберите уже эту попону и давайте осмотрим останки!»

Это было то, что принято называть «моментом истины», или, если угодно, мгновенным прозрением. Лейтенант полиции штата Морис Неллиган, стоявший подле Уолла, тут же щёлкнул пальцами и согласился с помощником шерифа: «Так и есть, это не одеяло, это — попона для лошади!» Это была догадка, но она попала в десятку, хотя именно в те минуты и часы этого никто ещё не знал.

По мере извлечения останков из бетона выяснилось, что жертва — мужчина белой расы, умерший около года тому назад. На давность наступления смерти вполне определённо указывало полное отделение от костей черепа волосяного покрова [как затылочно-теменной части, так и бороды]. Таковое происходит обычно к концу первого года со времени наступления смерти. Неизвестный мужчина при жизни являлся обладателем окладистой рыжей бороды длиной до 10 см, причём цвет её отличался от тёмно-каштанового цвета волос на темени, висках и затылке. Само по себе уже одно это являлось хорошей особой приметой!

Неизвестный был завёрнут в чёрный войлок — или попону, если угодно — одетым, однако одежда его оказалась полностью разрушена гнилостными процессами. От неё остались только небольшие клочки ткани и пуговицы, которые в 1930-х годах изготавливались из рогов и копыт домашних животных и были устойчивы к процессам гнилостного и аутолического разложения. Собрав, пересчитав и рассортировав оставшиеся внутри попоны пуговицы, детективы пришли к выводу, что мужчина в момент помещения его тела внутрь попоны был одет в пиджак, рубашку и брюки [последние застёгивались металлическим крючком]. Также на нём был кожаный поясной ремень, который оказался полностью уничтожен гниением, но от него осталась золочёная металлическая пряжка с тиснением «С. М.»

Пряжка являлась отличной зацепкой — такие приблуды изготавливались на заказ для тех, кто желал продемонстрировать собственный статус, богатство и жизненный успех. Кто-то вырезал инициалы на перстне или запонках, кто-то заказывал крышку карманных часов, ну, а самые богатые и тупологоловые не скупились на пряжки для ремней. Учитывая то, что убитый являлся обладателем окладистой бороды, имел пряжку с инициалами и был завёрнут в попону, напрашивались кое-какие предположения о роде его занятий и уровне образования. Это мог быть фермер, по-видимому, весьма зажиточный, возможно, коннозаводчик, человек не очень образованный и совсем не интеллигентный. Возраст его можно было оценить приблизительно в 45 лет — на это указывало наличие бороды, не очень-то модной среди молодых американцев той поры, а кроме того, состояние зубов [три зуба отсутствовали, а в оставшихся насчитывалось по меньшей мере девять пломб].

С согласия всех должностных лиц, то есть исполняющего обязанности окружного прокурора Хичкока, шерифа Бекмана и Джона Салливана (John J. Sullivan), начальника полиции Саус-Хэдли, оперативное сопровождение расследования было поручено лейтенанту полиции штата Морису Неллигану. Последний являлся человеком довольно известным в Массачусетсе — на протяжении ряда последних лет его фамилия мелькала в прессе с завидной регулярностью. Правда, не всегда публикации эти носили комплиментарный характер, и лейтенанту приходилось порой отбиваться от весьма колких вопросов и комментариев пишущей братии. Почему-то особенно Неллигану не везло с известной в штате школой для мальчиков «Mount Hermon school» в городе Нортфилд (Northfleld), с которой в силу странной игры случая оказались связаны весьма запутанные преступления или подозрительные события.

Так, например, 14 сентября 1934 года выстрелом из дробовика был убит директор этой школы доктор Спир (Speer). Неллиган активно занимался розыском убийцы и накопал немало грязи о школьном закулисье, но раскрыть преступление так и не смог — список подозреваемых оказался слишком велик. Минули полтора года, и в феврале 1936 года покончил с собой один из основных подозреваемых в убийстве Спира, бывший преподаватель «Mount Hermon school» 66-летний Чарльз Оскар Розенталь (Charles Oscar Rosendahl). Лейтенанту Неллигану пришлось не только расследовать этот трагический инцидент, но и доказывать репортёрам, что смерть Розенталя действительно явилась самоубийством, а не имитацией оного, и случившееся с бывшим учителем не находится в причинно-следственной связи со смертью Спира.

Прошло ещё полтора года, и бойкие преподаватели «Mount Hermon school» вновь напомнили о себе в присущей им манере. В июле 1937-го 60-летний школьный декан Томас Элдер (Thomas Elder) разрядил свой дробовик в грудь 66-летнего школьного кассира Аллена Нортона (Allen Norton). Тот не перенёс трёх выстрелов в упор «кабаньей» дробью и освободил от собственного присутствия этот лучший из миров. Причиной расправы явилось мошенничество Нортона — тот купил у Элдера участок земли и в качестве оплаты вручил коллеге необеспеченный чек на 10 тыс.$. Надо ли уточнять, что и убийца, и его жертва в своё время также подозревались в убийстве директора Спира, и их конфликт сразу же породил у части репортёров подозрения в существовании скрытой связи с событиями сентября 1934 года?

Неллигану опять пришлось доказывать, что следствие он и его подчинённые провели надлежащим образом и никакой особой интриги в расправе школьного педагога над коллегой не существует. И объяснения его, как несложно догадаться, устраивали далеко не всех и не всегда.

Как видим, лейтенант имел определённую историю своеобразных отношений с представителями местной прессы. Потому он хорошо понимал, что сенсационный сюжет, связанный с обнаружением в реке Коннектикут залитого бетоном скелета, вызовет огромный интерес прессы и ему, лейтенанту Неллигану, предстоит держать ответ не только перед руководством полиции, но и перед целой ордой весьма непочтительных газетных писак. Неллиган действовал со всей возможной быстротой и уже за первые сутки работы получил кое-какую важную информацию.

Прежде всего он выяснил, что в том районе Саус-Хэдли, куда вели следы волочения, находилось девять домовладений, на территории которых располагались 20 зданий. Самый маленький участок имел площадь всего шесть соток, и на нём находилась всего одна постройка. Площадь самого большого участка составляла 2,9 гектара, и на его территории были возведены три