В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

на теле Анны, ведь она кажется столь наивной. Разумеется, наивность могла сыграть свою роль в том, что она стала немила королю. Очень легко было представить юную принцессу, неопытностью которой воспользовался некий бессовестный соблазнитель – возможно, человек, ей знакомый и заручившийся ее доверием.

И все-таки Сюзанна не решалась откровенно заговорить с королевой. Каждый день она со страхом ждала, что король снова призовет ее к себе и спросит, удалось ли что-нибудь выведать. И все это время двор гудел от сплетен, как пчелиный улей. Это всего лишь дело времени, рано или поздно королева обо всем узнает.

Сюзанна чувствовала себя обязанной дать знать королеве о происходящем. Пусть лучше Анна узнает правду от нее, чем случайно услышит, что болтают злые языки.

– О мадам, – произнесла она однажды, опускаясь на колени перед госпожой, когда не могла больше выносить этого напряжения. – Не знаю, как сказать вам, что говорят люди при дворе, но вы должны быть в курсе. Ох, лучше бы вам сообщил об этом кто-нибудь другой.

– Что они говорят?! – воскликнула Анна.

Сюзанна сглотнула.

– Они говорят – простите меня, мадам, – будто король заявил, что у него больше не будет детей ради покоя в королевстве, потому как, хоть он и способен на акт зачатия с другими, не может делать этого с вами. Некоторые намекают, что он импотент, но многие – большинство из тех, кого я слышала, – утверждают, что проблема в вашей милости.

Сюзанна никогда еще не видела Анну такой сердитой и даже не предполагала, что та способна на столь сильные чувства.

– Проблема в нем! – крикнула она, не в силах сдержаться. – Я решила ни с кем не говорить о его неспособности привести к завершению наш брак, а теперь, оказывается, он растрезвонил об этом всем и возложил вину на меня! И после этого считает себя человеком чести! Как смеет он делать из меня козла отпущения за собственную несостоятельность?!

Сюзанна оторопела:

– Мадам, я не представляла…

– Неудивительно, что люди таращатся на меня! – Анна была вне себя. – Видимо, они размышляют, какие такие страшные тайны скрываются под моими королевскими одеждами и что во мне такого ужасного, раз король не может себя заставить заняться со мной любовью! Какой кошмар! Какое унижение! Как мне теперь показаться из своих покоев?

– Мадам, прошу вас, успокойтесь…

– Как я могу успокоиться? Нужно что-то сделать, чтобы прекратить эти непристойные разговоры! Вызовите лорда Кромвеля, сейчас же! – приказала королева.

Но лорд Кромвель не пришел. Он прислал извинения.

Недели шли, а королевский брак так и оставался не заключенным окончательно, и Сюзанна по-прежнему не решалась расспросить королеву о том, что интересовало короля. Но она должна, должна, если хочет сохранить его расположение.

Она попыталась зайти с другой стороны. Как-то в марте, когда они гуляли в саду королевы, Сюзанна, понюхав воздух, сказала:

– Приход весны навевает воспоминания о юности!

– Она была для вас счастливым временем? – Анна взяла ее за руку.

– Очень счастливым, мадам, – кивнула Сюзанна. – Мой отец руководил мастерской, а моя мать давно уже бросила надежду научить меня домоводству. У меня было много свободы, но я не всегда пользовалась ею правильно! Разное случалось, но мать надеялась, это придаст мне уверенности.

– Не могу представить, что вы пускались в шалости. – Анна улыбнулась.

– Уверяю вас, ваша милость, всякое бывало. За мной ухаживали молодые люди, и я их поощряла. О, это было так волнительно!

Ей показалось или в глазах Анны промелькнула настороженность?

– Думаю, ваша милость находились под слишком строгим надзором для таких забав, – отважилась предположить Сюзанна.

– Надеюсь, вы не скомпрометировали себя? – нахмурившись, спросила Анна.

– Нет, это была невинная игра в любовь. Но могло сложиться и по-другому. Хвала небесам, ничего плохого не случилось! А вы, ваша милость, любили кого-нибудь до короля?

Анна уставилась на нее:

– Разумеется, нет. Как я могла? У меня не было возможности. Этого не допустили бы.

– Конечно, – согласилась Сюзанна, понимая, что переходит границы дозволенного, но король ждал ответа. – Может быть, вы восхищались каким-нибудь юношей издалека? Я видела в вашей свите несколько красивых молодых джентльменов. Есть там один такой светловолосый, он особенно очарователен.

– Меня учили следить за своими глазами, – холодно ответила королева, – как монахиню. Чтобы я не позволяла им глядеть куда не нужно. И я не знаю, о каком джентльмене вы говорите.

Никогда еще Анна не была с ней так резка. Сюзанна знала, что зашла слишком далеко, но по крайней мере теперь она могла передать королю слова его супруги.

Дальше они шли в молчании. После этого, хотя Анна оставалась дружелюбна, Сюзанна почувствовала, что между ними возникло отчуждение, и, когда ко двору прибыл новый посол из Клеве и подружился с королевой, ощутила, что получила отставку и перестала быть наперсницей Анны.

Не только Сюзанна заметила, что король делает авансы одной из английских фрейлин королевы, мистрис Кэтрин Говард, милой девушке с легким характером. Это продолжалось не один месяц, и при дворе ходило много толков о том, отдаст ли Кэтрин свою девственность королю Генриху, или он подумывает заключить новый брак. Они с королевой теперь жили раздельно, он лишь соблюдал вежливость по отношению к ней и обедал в ее обществе, да еще брал королеву с собой в тех редких случаях, когда этого требовал протокол. Он больше не вызывал к себе Сюзанну и ничего у нее не выспрашивал. Почему, догадаться не составляло труда. Большинство людей склонялись к мнению, что ждать его развода с королевой осталось недолго. Тем не менее Анна вела себя так, будто все идет хорошо, пока однажды вечером в мае не попросила подготовить ее ко сну только матушку Лёве и Сюзанну и, как только они остались одни, повернула к ним встревоженное лицо.

– Я не хочу, чтобы здесь были английские дамы. Что вам известно о Кэтрин Говард?

– Она племянница герцога Норфолка, – похолодев внутри, ответила Сюзанна. – Это ее первый пост при дворе, без сомнения обеспеченный ей дядюшкой.

– Сколько ей лет? – спросила Анна.

– Двадцать, – ответила матушка Лёве. – Бедна, как крестьянка. Отец ее умер в прошлом году, и у нее за душой ни гроша.

– Кажется, она не особенно образованна, – добавила Сюзанна, принимаясь расплетать волосы Анны. – Но мне она нравится. Хорошая, честная девушка и очень добрая.

– Почему вы интересуетесь ею, Анна? – спросила матушка Лёве.

Анна села, сняла туфли и принялась за чулки.

– Мне подумалось, что я никогда не уделяла ей особого внимания и нужно больше узнать о ней. Удивительно, что Говарды не подыскали ей мужа.

Сюзанна подозревала обратное и полагала,