В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

Сплетни о королеве отошли на второй план, когда в июне двор узнал об аресте Кромвеля по обвинению в измене и ереси. Сюзанна не удивилась. Как и большинство людей, она считала, что причиной его падения стал устроенный им брак короля с принцессой из Клеве. Опасное это дело – сватать монархов.

В тот день, когда парламент приговорил Кромвеля к смерти, Сюзанна застала королеву напряженно глядящей в окно, которое выходило в сад. Анна обернулась на звук шагов и поманила ее пройти вслед за ней в кабинет.

– Мой добрый друг, скажите мне правду, – попросила она, – король положил глаз на Кэтрин Говард?

Сюзанна замялась и поняла, что лицо ее уже выдало ответ.

– Слухи об этом ходили еще в апреле, – призналась она. – Мы не хотели расстраивать вас, у вас и без того было много проблем.

– Кто знал об этом? – спросила Анна; обида в ней обратилась в гнев на то, что от нее все утаили.

– Почти все ваши дамы, мадам. – Сюзанна не отваживалась встретиться взглядом с королевой. – Мы надеялись, это лишь мимолетное увлечение.

– Едва ли, если учесть только что виденное мною и то, сколько это уже продолжается, – резко проговорила Анна. – Скажите мне, что вам известно.

Сюзанне стало не по себе.

– Кейт Кэри слышала, как Кэтрин хвасталась герцогине Ричмонд, что король подарил ей земли. Это было несколько недель назад, когда мы только приехали в Уайтхолл. Еще он подарил ей украшения; она сказала леди Рочфорд, и та – ну, вы знаете, как она любит будоражить людей, – заявила, мол, она почувствовала, что его милость очарован Кэтрин больше, чем любой другой женщиной в его жизни.

– Они любовники? – прошептала королева.

Сюзанна сглотнула.

– Она намекнула леди Рочфорд, что он взял в осаду ее добродетель, как нам с большим удовольствием передала леди Рочфорд, но добавила, что не запятнает фамильную честь, одарив его милостями. Мадам, это та же игра, которую вела Анна Болейн, и посмотрите, к чему это привело.

– Ей отрубили голову! – крикнула Анна, шагая взад-вперед по комнате. – Говарды, они стоят за этим. Я уверена.

– Боюсь, вы правы, – беспомощно вплеснула руками Сюзанна. – Я слышала, как кто-то говорил при дворе, что Кэтрин уводит у вас короля.

Анна сердито взглянула на нее и резко спросила:

– Кто знает об этом?

– Думаю, все, мадам, – призналась Сюзанна.

– Я не потерплю таких сплетен при своем дворе, – заявила Анна. – Вы передадите всем, что я это не одобряю?

– Да, мадам, – ответила Сюзанна, делая реверанс, как будто они находились в официальной обстановке, и чувствуя себя червяком.

На глазах у Анны блеснули слезы.

– Вы можете идти, – сказала она враждебным тоном.

Сюзанна ушла с ощущением, будто предала свою госпожу хуже, чем Кэтрин Говард, и сознавая, что потеряла друга. Для Анны, честно призналась себе Сюзанна, невеликая потеря, так она не была ей хорошей подругой – шпионила за ней и обсуждала ее с королем; скрывала от нее важные вещи, которые не следовало утаивать. Теперь же, когда Анна злилась и обижалась на нее, Сюзанна поняла, что ей надо было ценить эту дружбу, пока ситуация позволяла. Какая подруга сокрыла бы столь важные сведения? Она не заслуживает доброго отношения Анны и никогда не заслуживала.

Сюзанна изо всех сил старалась вновь заручиться доверием Анны. Охотнее всех бралась исполнять самые рутинные задания; в каждом вопросе брала сторону королевы; пыталась вызвать у нее улыбку или вовлечь в легкий разговор, какие они вели раньше; советовала ей не слушать сплетни.

– Не обращайте внимания, мадам, – сказала она, – это просто злословие. Пусть себе болтают, вам оно ни к чему.

– Вот еще! – вспыхнула Анна. – Вы слишком многое от меня скрывали.

Сюзанна умолкла. Похоже, прощения ей не будет.

Ночью, лежа в постели с Джоном, она плакала от раскаяния.

– Я предала добрейшую госпожу из всех, – всхлипывала Сюзанна.

– Ну, не драматизируйте, – утешал ее супруг. – Она придет в себя, вот увидите.

Но этого не произошло. Когда в июле было объявлено о расторжении брака короля, новость стала для Сюзанны полной неожиданностью, потому что к тому моменту она уже не входила в ближний круг королевы. Наперсницами Анны стали другие дамы, и Сюзанна поняла, что ей дали отставку.

В день роспуска двора королевы все, кто служил ей, выстроились в ряд для прощания. Сюзанна молилась, чтобы при расставании Анна выказала доброту к ней и оставила дверь открытой для восстановления их дружбы. Но когда настал ее черед и она пытливо вгляделась в лицо королевы, ища на нем признаки симпатии или сожаления, Анна лишь склонила голову, и Сюзанна волей-неволей была принуждена удалиться ни с чем.

Надеялась ли она получить место при Анне? Ее госпожа теперь была дражайшей сестрой короля, владела дворцами, располагала большим доходом, но явно не желала иметь в своей жизни еще и Сюзанну. Дверь перед ней плотно затворилась.

От угрызений совести и отчаяния Сюзанну спасла растущая уверенность в том, что она ждет ребенка. Ее первенец родился на Рождество в прекрасном доме, который Джон снял для них в Твикенхэме. Восприемником у купели был сам король, высокая честь. Рядом с ним, расплываясь в улыбках и сюсюкая над младенцем, стояла его новая королева, Кэтрин Говард. Он женился на ней летом, в тот самый день, когда лишили головы Кромвеля.

Малыш Гарри еще не выбрался из ходунков, когда подоспела его сестричка. Сюзанна настояла, чтобы дочку назвали Анной в честь ее бывшей госпожи, но письмо к ней с сообщением о появлении на свет малышки осталось без ответа.

Как только ее дети были отлучены от груди, Сюзанна наняла няньку и снова занялась рисованием. Джона назначили королевским квартирмейстером, и Сюзанна иногда ездила вместе с ним ко двору. К тому времени король Генрих уже был женат в шестой раз, на Екатерине Парр, которая проявила интерес к живописным работам Сюзанны. Сюзанну снова вынудили поступить на службу к королеве, но эта повелительница имела просвещенные взгляды и не видела причин, почему, служа королевской особе, художник должен перестать работать. Она патронировала нескольких живописцев, включая еще одну фламандку, Левину Тирлинк. Левина была на десять лет младше Сюзанны, и между ними могло возникнуть соперничество, но Сюзанне нравилась эта молодая женщина, к тому же она знала, что рисует лучше. У Левины все, кто ей позировал, получались какими-то усохшими, с тонкими, как палки, руками и похожей на луковицу головой. Несмотря на это, ее работы нравились королю с королевой, и Левине платили