В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

Даже мягкая королева Екатерина написала моей матери и скорбно напомнила, что та совершила великий грех, опорочив законность моего рождения. Мать резко ответила ей, что выходила замуж за отца в полном согласии с совестью и законом, поэтому мой статус не может подвергаться сомнению.

У отца не было времени вникать в тонкости законов. Мне было почти двенадцать, когда он явился в наш дом в Эдинбурге и потребовал, чтобы я немедленно ехала с ним.

– Ваша мать не годится для опеки над вами, – поморщившись, сказал он.

– А вы годитесь, совокупляясь с любовницей? – налетела на него мать.

Отец не удостоил ее ответом. Он подождал, пока гувернантка соберет мои вещи и наденет на меня теплую накидку. Мать визжала и бранилась, но отец ее не слушал, а я забилась в угол и ждала, когда это закончится. Я была не против пожить с отцом. Бесконечные злобные тирады матери и ее жалобы на нашу бедность меня утомили. С отцом мне будет лучше, в этом я не сомневалась. С ним, по крайней мере, веселее.

– Как ваш отец и пэр королевства, я имею право взять вас под опеку, – сказал он, пока мы ехали к Эдинбургскому замку. – К сожалению, ваша мать дает пример дурной морали.

Я была еще слишком юна, и столкновение с проблемой морали ставило меня в тупик; мне было трудно выбирать между родителями. Сама того не ожидая, я довольно сильно скучала по матери, но еще больше меня расстраивало то, что она почти не пыталась меня вернуть. Однако мне так много раз пришлось наблюдать бурные сцены между родителями, что теперь я радовалась возможности вести более спокойную жизнь, по крайней мере какое-то время.

Отец отправил меня жить в замок Танталлон, величественную и неприступную крепость из красного камня, впечатляюще возвышавшуюся на скалистом плато над морем. Это была твердыня Дугласов, выстроенная, чтобы противостоять атакам вражеских армий. Отец поселил меня там, желая уберечь от попыток тайного похищения со стороны матери и ее приспешников. С одной стороны шумело море, с другой высились крепостные валы, а позади них вился глубокий ров. Сюда не проникнешь.

Мои комнаты располагались в башне Дуглас, состоявшей из семи ярусов. Мне нравилось стоять на площадке за зубчатой парапетной стенкой и вглядываться в даль, представляя русалок и разных морских чудищ. Отец позаботился, чтобы меня устроили с комфортом, окружили должным почетом и заботились обо мне как полагается, что бы ни говорил позднее мой брат Яков, который утверждал, будто отец обращался со мной не так, как того требовало мое рождение. Сперва отца я видела редко, потому что он часто находился в Эдинбурге, занятый управлением Шотландией, но его влияние было заметно во всем. Он хотел, чтобы я выросла истинной Дуглас, а не англичанкой Тюдор. Позже, когда мы стали проводить больше времени вместе, между нами возникла прочная связь. Обиженная безразличием матери, я обратилась к нему. Он относился ко мне покровительственно и с любовью, часто говорил, что я его самая любимая женщина во всем мире.

В Танталлоне я провела всего несколько месяцев, когда Яков вскоре после того, как ему исполнилось шестнадцать, объявил себя совершеннолетним и утвердился в правах короля. Первым делом он сбросил ограничения, наложенные на него моим отцом, которые ему не нравились, и сбежал к нашей матери в замок Стёрлинг. Через некоторое время, весьма непродолжительное, Яков лишил отца регентства и запретил ему и всем Дугласам приближаться к его королевской персоне ближе чем на семь миль. Затем он взялся править по советам матери и Гарри Стюарта, которого сделал лордом Метвеном.

Отец приехал в Танталлон недовольный, но с желанием мирно удалиться на покой и не заниматься больше политикой, однако Яков попытался принудить его и всех Дугласов отправиться в изгнание. Отец ответил тем, что укрепил замок и подготовил его к нападению сил короля. Время было напряженное, но мы чувствовали себя защищенными от любых угроз. Давно говорили, что развалить замок Танталлон – значит достичь невозможного. Тем не менее над нашими головами сгустились тучи. Яков объявил отца изменником и осудил на смерть; вся его собственность должна была отойти короне. Тот же приговор был вынесен моему дяде, Джорджу Дугласу, и кузену отца, Арчибальду Дугласу из Килспинди. Оба они сбежали из страны. Отец остался, но он был человек известный, а потому настолько опасался захвата или убийства, что поставил верных ему лордов каждую ночь нести стражу у дверей своей спальни в полном боевом снаряжении.

Жена Килспинди, Изобель Хоппар, тоже укрылась в Танталлоне. Отец назначил ее моей придворной дамой, потому что мне уже исполнилось тринадцать и я была знатной леди. Она стала моей наставницей. Изобель была женщиной сильной и прямой, прежде она пользовалась большим влиянием в высоких кругах. Кузен Арчибальд, вероятно, побаивался ее, как и отец. С такой дамой не забалуешь. Некоторые считали ее гордой и надменной, а мне Изобель нравилась. Она сделала для меня очень много: позаботилась, чтобы я была хорошо образованна, поощряла меня к изящному письму и привила мне любовь к поэзии. Я обещала себе, что когда-нибудь стану такой же свободно мыслящей и бесстрашной леди, как она.

Помимо своих уроков, я училась понимать, что значит быть в оппозиции к королю. Когда летом 1528 года Яков осадил Танталлон, отец легко это выдержал. Мы слышали, как герольды галопом скакали по шотландским границам и возвещали, что король обещает награду любому, кто сумеет вернуть его низкую сестру – меня! – нашей матери, которая должна обеспечить мне жизнь, соответствующую моему рангу. К тому моменту я уже не хотела к ней возвращаться. В душе я лелеяла девичьи мечты выйти замуж за одного из лордов, которые посещали отца в Танталлоне в дни его славы, – светловолосого и прекрасного шестнадцатилетнего графа Ботвелла, – но отцовские осведомители предупредили нас, что мать намерена выдать меня за младшего брата Гарри Стюарта. Я не собиралась этого допускать; отец тоже рассердился, особенно когда узнал, что мать хочет передать своему деверю конфискованные поместья в графстве Ангус.

Граф Ботвелл, я не сомневалась, гораздо лучшая партия. Но было не до романтики. Отец прежде всего хотел переправить меня в какое-нибудь безопасное место, куда руки матери не дотянутся. Он выбрал Англию, рассчитывая, что дядя Генрих с радостью меня примет.

– Вы уже в том возрасте, когда выходят замуж, – сказал он, – и желанная для многих невеста. Король это оценит. Он найдет вам хорошего мужа.

Я печально вспоминала графа Ботвелла, утраченного безвозвратно, и много плакала, переживая скорую