Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

Предложение, будучи языковой единицей, выступает вместе с тем как коммуникативная единица. Выступая в качестве коммуникативной единицы, предложение получает свою завершенность только на логико-грамматическом уровне, и его конституирующими свойствами являются предикативность, т.е. отнесенность содержания предложения к действительности, и логико-грамматическая модальность, т.е. степень достоверности содержания предложения с точки зрения говорящего и характер отражаемых в содержании предложения объективных связей. Предложение выделяется в речи как особая языковая единица только по признакам логико-грамматического уровня. Решающая роль логико-грамматического уровня для выделения предложения особенно ясно выступает в случаях неполных предложений. Предложения этого типа, не будучи грамматически законченными (завершенными на синтаксическом уровне), вместе с тем выступают как коммуникативно законченные единицы.

Например:

Ты когда взял лодку?

Когда он приехал.

С другой стороны, грамматическая законченность предложения не означает его коммуникативной завершенности. Так, например, главное предложение сложноподчиненного предложения, рассматриваемое на синтаксическом уровне, является грамматически законченным. Однако оно не является коммуникативно завершенным, поскольку лишь все сложноподчиненное предложение в целом характеризуется предикативностью и выражает относительно законченный акт мысли.

В той мере, в какой мы имеем дело с языковым мышлением, т.е. с мышлением, средством осуществления которого является естественный язык, логическая фраза (суждение, вопрос, побуждение) выступают как составные компоненты логико-грамматического уровня языка. Лишь путем абстрагирования от грамматических средств выражения логической структуры мысли логическая фраза (суждение, вопрос, побуждение) выделяется как предмет исследования логики.

Членение предложения на логико-грамматическом уровне сигнализируется различными грамматическими средствами (специальными грамматическими аффиксами, логическим ударением, служебными словами, порядком слов и т.д.) не только в различных языках, но нередко в одном и том же языке. На синтаксическом уровне способ членения предложения определяет характер элементов его структуры, т.е. членов предложения, поскольку члены предложения в каждом языке характеризуются определенными грамматическими признаками (подлежащим в русском языке не может, например, быть имя в косвенном падеже и т.д.). Следовательно, синтаксическая структура предложения, выражающего одну и ту же мысль, может быть различной в различных языках. Для характеристики элементов структуры того же предложения на логико-грамматическом уровне характер используемых для их выделения грамматических средств оказывается безразличным (логико-грамматический предикат, например, будет оставаться таковым независимо от того, сигнализируется ли он специальным формантом или интонацией и т.п., а также независимо от того, какой частью речи и в какой словоизменительной форме он выражается), в силу чего предложения различных языков, выражающих одну и ту же мысль (передающих одну и ту же информацию), на логико-грамматическом уровне будут иметь одну и ту же структуру.

Иначе говоря, в отличие от синтаксического членения логико-грамматическое членение имеет универсальный характер, поскольку оно отражает структуру логической фразы (суждения-сообщения, суждения-вопроса и суждения-побуждения), являющуюся формой мышления, свойственной всему человечеству. Это обстоятельство, в частности, должно учитываться при переводе с одного языка на другой. Поскольку структура мысли, выражаемой предложением, фиксируется языковыми средствами на его логико-грамматическом, а не синтаксическом уровне, выявление при переводе структуры предложения на его логико-грамматическом уровне является необходимым условием адекватности передачи той или иной мысли, выраженной предложением на одном языке, средствами другого языка. При этом должно учитываться возможное расхождение не только в структуре предложения на его синтаксическом и логико-грамматическом уровнях, но также и его предикативно-модальной характеристики на этих уровнях.

В предложениях, имеющих на логико-грамматическом уровне субъектно-предикатную структуру, основную информационную нагрузку несет логико-грамматический предикат.

Поэтому выявление логико-грамматического предиката является необходимым этапом при адекватном переводе с одного языка на другой. В тех случаях, когда логико-грамматический предикат не совпадает с глаголом, он выявляется в предложении по тяготеющим к нему грамматическим средствам выражения модальности (с ним интонационно объединяются служебные модальные слова типа русских вероятно, может быть, к нему присоединяются специальные модальные частицы и т.п.).

Наличие особого логико-грамматического уровня языка не означает тождества языка и мышления. Во-первых, в языке выделяются такие уровни, как фонологический и морфематический, единицы которых, т.е. фонема и морфема, не имеют прямых соответствий в мышлении, а между синтаксическим и логико-грамматическим членением предложения имеются существенные расхождения (см. выше). Во-вторых, конкретное содержание предложения, характеризуя содержательную сторону мышления, не относится к логико-грамматическому уровню языка, поскольку, как уже отмечалось, логико-грамматический уровень предложения конституируется на основе выражения грамматическими средствами лишь структуры или формы соответствующих мыслей. Расхождение между содержательной стороной мышления и языка имеет место также и потому, что, наряду с тем содержанием, которое выражается предложением, к речи, а не к языку относится также и содержание, выражаемое свободным словосочетанием.

Факт тождества логико-грамматического членения предложений различных языков, выражающих одну и ту же мысль, при возможном различии их синтаксического членения, подтверждая выдвинутое выше положение об относительной самостоятельности языка и определяющей роли мышления в том единстве, которое они образуют, не может найти объяснения в рамках как тех теорий взаимоотношения языка и мышления, которые отрицают всякую зависимость грамматического строя языка от логического строя мышления (психологическое направление), так и тех теорий, с точки зрения которых язык определяет сам логический строй мышления и характер отражения объективной действительности (гипотеза Сепира – Уорфа, неогумбольдтианство, некоторые школы структурализма, направление лингвистической философии).

Сторонники гипотезы Сепира – Уорфа, говоря об ограничениях, налагаемых на мышление языками в силу различия их структур и, в частности, в силу специфики их грамматических категорий и лексических значений, не учитывают также, что содержание, выражаемое в процессе речи, отнюдь не является простой суммой тех языковых единиц, которые используются в этих целях. Остается фактом, что, несмотря на существенные различия содержательной стороны соответствующих единиц различных языков, одно и то же содержание может быть адекватно передано средствами любого языка, о чем свидетельствует сам факт перевода с одного языка на другой, и в том числе с индоевропейских языков (SAE, т.е. «Standard Average European», по терминологии Б. Уорфа), например, на индейские и палеоазиатские языки и обратно. Именно несовпадение содержательной стороны речи и языковых единиц, используемых в ней, благодаря чему мышление всегда имеет возможность выйти за пределы содержания языковых единиц, и создает самую возможность воздействия мышления на содержательную сторону языковых единиц, на их становление и развитие.

Факты непрерывного развития наших знаний, естественных языков и других знаковых систем, а также создания метаязыков различных степеней, которые свидетельствуют о том, что в процессе человеческого мышления постоянно осуществляется выход за пределы содержательной стороны используемых в его процессе различных знаковых систем, также не согласуются с той точкой зрения, что естественные языки и другие знаковые системы якобы являются такими моделями мира, которые жестко и однозначно определяют характер отражения действительности познающим субъектом.

Сноски

Примечания

1