Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

важных функций – объединяла людей, создавала нужный жизнеутверждающий настрой, воспитывала в правильном идеологическом ключе. Не столько отражала действительность – такая задача не ставилась, – сколько преображала ее: «строить и жить помогала». И тут с Коровьевым не поспоришь: пользы от пения был целый вагон.

Штукарь

Штукарь – фамильярное разговорное название людей, гораздых на всякие штуки и проделки, любителей подшутить, поозорничать.

Фибровый чемодан

Фибровый чемодан – изготовленный из фибры, спрессованной бумажной массы, отличающейся гибкостью и прочностью. Фибра использовалась как изоляционный материал, а также в производстве чемоданов и коробок. Фибровые чемоданы пришли на смену фанерным как более легкие и удобные.

Чесучовый костюм

Чесучовый костюм – сшитый из чесучи, плотной, некрашеной шелковой ткани с выраженным полотняным переплетением, которая отличается прочностью и износостойкостью. Небогатая цветовая гамма – обычно желтоватого, песочного, медового, бежево-золотистого оттенка – связана с питанием шелкопряда, из оболочек которого получают ткань. Шелкопряд питается листьями, богатыми танином, поэтому и нить окрашивается в желтовато-коричневатые оттенки.

Твердая соломенная шляпа

Речь идет о канотье (фр. canotier – гребец), невысокой цилиндрической шляпе с плоским верхом и узкими твердыми полями. Первыми ее начали носить в конце XIX века гондольеры и молодые люди, увлекавшиеся греблей. В начале XX канотье входит в моду и приобретает большую популярность у мужчин. К концу 1930-х годов практически исчезает из обихода.

Бритвенный ремень

Бритвенный ремень – приспособление для заточки лезвия для бритья: абразивная шлифовальная паста наносилась на кожаный бритвенный ремень, трением о который правили бритву. До широкого распространения в быту современного Т-образного станка мужчины брились преимущественно широким открытым лезвием, соединенным с костяной или пластмассовой рукоятью с помощью заклепки, – так называемой опасной бритвой. При складывании лезвие пряталось в паз между пластинками рукояти. Перед каждым бритьем лезвие затачивали о бритвенный ремень.

Парча

Парча (от перс. parče – ткань, материя) – декоративная тяжелая ткань на шелковой основе со сложным рисунком, выполненным золотыми или серебряными нитями. Парча использовалась для пошива придворной одежды, а также облачений церковнослужителей (и используется до настоящего времени).

«…лился необыкновенный, похожий на церковный, свет…»

Такую непривычную для советского человека картину застает в гостиной квартиры № 50 буфетчик Соков, и у него даже мелькает мысль, не служат ли здесь по покойному Берлиозу церковную панихиду. Трижды прозвучавшее в одном пассаже слово «церковный» в сочетании со всеми остальными странностями, главная среди которых – это сам хозяин, «черный маг» в черном белье, раскинувшийся на необъятном диване, наводит читателя на некий зашифрованный в этой сцене смысл. В ранних редакциях романа шифр считывался гораздо легче, позднее Булгаков завуалировал намеки и смягчил акценты. А в черновых записях 1933 года сказано прямо: «Встреча поэта с Воландом. Маргарита и Фауст. Черная месса».

Черная месса – антипод христианской литургии, сатанинский обряд, нацеленный на осквернение таинства евхаристии – причащения освященного хлеба и вина для «соединения с Богом во Христе». Христианская литургия имеет свою режиссуру, требует специального антуража и подготовки, пронизана особой символикой. Например, церковные свечи символизируют вечный Свет, стихарь (облачение священника) – плоть Христову, архиерей, проводящий службу, – образ Господа.

Во время визита буфетчика Сокова, в сцене знакомства Маргариты с Воландом и особенно при описании весеннего бала полнолуния основные атрибуты и символика литургии кощунственно выворачиваются наизнанку и профанируются. Словно для иллюстрации сентенции, приписываемой Аврелию Августину: «Дьявол – обезьяна Бога». Ведь все, что ни делает дьявол, – лишь неудачное подражание Богу.

В чем же проявляется это «обезьянничанье»?

Бал у Сатаны происходит на Страстной неделе, в ночь с пятницы на субботу. Пятница – день крестных страданий и смерти Иисуса, и в память о жертве Христа на Голгофе как раз в этот день в христианских богослужениях литургия не совершается. Чего не скажешь об антилитургии Сатаны.

Божественная литургия символически воспроизводит тайную вечерю и искупительную жертву Христа. В воландовском варианте это превращается в разгульное пиршество и реальную человеческую жертву. Возглавляет ее сам хозяин бала, исполняя роль архиерея.

Маргариту, хозяйку бала, к этому антицерковному обряду готовят особым образом. Сначала она отправляется на метле предположительно на Днепр, и примерно в том месте, где когда-то происходило крещение Руси, проходит своеобразный обряд раскрещивания. Непосредственно перед балом ее подвергают инверсированному таинству крещения (омывают в бассейне с кровью) и миропомазания (натирают розовым маслом).

Кульминация богослужения – пресуществление вина в кровь Христову – разыгрывается в обратную сторону: кровь насильственно убитого барона Майгеля, современного Иуды, превращается в вино, которое подносят Маргарите. Причем в качестве специального сосуда для причастия используется чаша, сделанная из черепа Берлиоза, похороненного всего несколько часов назад, который так гордился своим атеизмом и неверием в загробную жизнь.

Аккомпанементом антилитургии вместо церковных песнопений служит фокстрот «Аллилуйя!», исполняемый с сатанинским неистовством и даже рукоприкладством (дирижер «бьет по головам джазбандистов своей тарелкой и те приседают в комическом ужасе»).

Во время Божественной литургии после возглашения мира и любви в древности было принято по-братски целовать других молящихся. На балу у Сатаны гости в обязательном порядке, преклонившись, целуют колено Маргариты. При этом, вместо того чтобы придавать ей силы своим выражением почтения, они, наоборот, питаются ее жизненной энергией. Так что в какой-то момент ей приходится снова пройти через омовение кровью, чтобы набраться сил. Поддерживать гостей Маргарите тем тяжелее, что на бал прибывает не просто нечисть, не просто грешники, а убежденные грешники, не знающие раскаяния.

Другие обязательные для Божественной литургии атрибуты читатель находит в обстановке нехорошей квартиры в преддверии бала. В роли церковного престола с семисвечником выступает дубовый стол на резных ножках и «канделябр с гнездами в виде когтистых птичьих лап». Второй стол с чашей и канделябром в виде змей – это пародия на жертвенник. Вместо традиционного запаха ладана – запах серы и смолы. При этом Воланд, раскинувшись на постели в длинной ночной рубашке, размещается в условном «горнем месте» (верхняя кафедра храма, где должен восседать епископ), пародией на кафедру служит его кровать, а грязная рубашка с заплатой на левом плече – антитеза праздничным одеяниям архиерея, которые включают мантию с омофором, застегивающемся на левом плече.

«Вторая свежесть»

«Вторая свежесть» – понятие, неизвестное в системе торговли до прихода советской власти, когда несвежий товар положено было просто утилизировать, причем убытки ложились на самого продавца, который не сумел обеспечить надлежащее хранение. Однако при государственной монополии, установленной в СССР, в отсутствие конкуренции и при бессмысленности претензий, слегка подпорченные продукты просто переоценивали, понижали