Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

Буланый

Буланый – цвет конской масти: разные оттенки желто-рыжеватого цвета, обычно в сочетании с черным хвостом и гривой; а также масть других животных или оперение птиц – с желтизной разного оттенка.

Перчатки с раструбами

Перчатки с раструбами – высокие перчатки с воронкообразным расширением ближе к локтю. Раструбы у перчаток – краги – в начале ХХ века стали пользоваться популярностью у автомобилистов, мотоциклистов и авиаторов, такие перчатки легко надевались и хорошо защищали руки.

В романе перчатки с раструбами носят Маргарита в момент знакомства с мастером, Воланд в сцене прощания с Москвой и грач, который сидит за рулем автомобиля, везущего Маргариту на бал. В случае последнего это сугубо служебный предмет одежды. На руках Маргариты такие перчатки – знак особого шика.

Человек в кепке и высоких сапогах

Человек в кепке и высоких сапогах, дежуривший в ночь бала на лестнице, ведущей к квартире № 50, одет в соответствии с негласными чекистскими правилами, не хватает только кожаной куртки. Любопытно, что даже у этого безымянного эпизодического персонажа есть головной убор – широко распространенная в 1920–1930-е годы кепка.

В период написания романа головной убор был обязательным атрибутом мужского костюма, появляться на улице с непокрытой головой считалось даже неприличным. Булгаков уделяет одежде и головным уборам своих героев самое пристальное внимание, случайных деталей тут нет.

Простецкую, очень популярную тогда кепку носят поэт Иван Бездомный, администратор Варенуха, Алоизий Могарыч, кот Бегемот, когда предстает в облике человека, переодетые агенты, прохожие на улицах. Дурацким жокейским картузиком прикрывает голову Коровьев-Фагот.

Шляпа – знак более высокого социального статуса и достатка, принадлежности к интеллигенции. Председатель МАССОЛИТа Михаил Александрович Берлиоз, финдиректор Римский, директор ресторана Арчибальд Арчибальдович, сосед Маргариты Николай Иванович, экономист Поплавский, «сиреневый иностранец» в Торгсине носят солидные добротные шляпы. Персонажи из числа «бывших» или ассоциирующиеся с ними – обладатели старомодных шляп: Азазелло – котелка, буфетчик Соков – канотье, толстяк, встретившийся Маргарите перед балом, – цилиндра.

Герои первого ряда предстают в уникальных головных уборах: Воланд – в берете, лихо заломленном за ухо, мастер – в черной шапочке, сшитой Маргаритой, Иешуа Га-Ноцри – в белой повязке с ремешком вокруг лба.

У Левия Матвея и Иуды из Кириафа головы прикрыты традиционным кефи.

Мелькают на страницах романа тюбетейка на голове конферансье, папаха Лиходеева, в которой он выходит из самолета, шлемы милиционеров, форменная фуражка швейцара с золотым галуном и клеенчатая служебная фуражка черного грача-водителя. Что ни разу не появляется – так это полувоенная фуражка того известного типа, который носили Сталин, Маленков, Каганович и вслед за ними – еще масса начальников всех рангов, демонстрировавших всеми способами лояльность к власти.

Монокль

Монокль (от фр. monocle) – одиночная оптическая линза для коррекции зрения, в оправе, с цепочкой или шнурком, которые могут крепиться к пуговице или лацкану пиджака.

Монокль, как и пенсне, вошел в моду в конце XIX века, получив повсеместное распространение перед Первой мировой войной, особенно среди гвардейских офицеров.

Широко известна фотография Михаила Булгакова в монокле и в костюме с бабочкой, что для середины 1920-х годов выглядело довольно вызывающе. Этот буржуазный атрибут писатель приобрел не просто так: осенью 1926 года у него обнаружили дальнозоркость правого глаза, и врач выписал ему рецепт на монокль. После покупки Булгаков отправился в фотоателье, а накануне премьеры спектакля «Дни Турбиных» во МХАТе (5 октября 1926 года) начал дарить этот снимок друзьям и знакомым. Экстравагантный жест – от писателя, не чувствовавшего себя частью советской реальности.

Камелёк

Камелёк – небольшой очаг, камин.

«…канделябр с гнездами в виде когтистых птичьих лап. В этих семи золотых лапах горели толстые восковые свечи»

Речь идет о семисвечнике – меноре, одном из древнейших религиозных атрибутов иудаизма, многозначном символе, означающем – в разных трактовках – семь дней творения, устройство мироздания (Солнце и планеты), семь церквей Малой Азии, еврейский народ, Иисуса Христа и разделение времен до и после его воплощения.

Приват-доцент

Приват-доцент (нем. Privatdozent — обучающий частным образом) – в дореволюционной России ученое звание внештатного преподавателя высшего учебного заведения, равное доценту.

Великий бал у сатаны

Великий бал у Сатаны. Название 23-й главы недвусмысленно отсылает к знаменитой арии Мефистофеля из оперы «Фауст» Шарля Гуно: Et Satan conduit le bal! («Сатана там правит бал!»). В основу описанного в романе роскошного бала лег «Весенний фестиваль» – специальный прием, устроенный послом США в СССР Вильямом Буллитом в его московской резиденции, которую американцы называли Спасо-хаус (Spaso House). Находилась она (и находится сейчас) по адресу Спасопесковский переулок, 10, в бывшем особняке промышленника и банкира Н. А. Второва, построенном в 1915 году.

На этот необычный прием, состоявшийся в ночь с 22-го на 23 апреля 1935 года, приглашена была едва ли не вся правящая верхушка СССР: нарком обороны Ворошилов, нарком иностранных дел Литвинов, члены ЦК ВКП (б) Каганович и Бухарин, маршалы Егоров, Тухачевский и Буденный и т. д. Театральная богема была представлена В. Мейерхольдом, О. Таировым, В. Немировичем-Данченко и др. Вильям Буллит прислал приглашение и Михаилу Булгакову, с которым познакомился во МХАТе, где смотрел спектакль «Дни Турбиных».

Всего на «Весеннем фестивале» присутствовало около пятисот гостей. Размах праздника в стиле а-ля рюс поражал воображение, такая роскошь большинству была непривычной и совершенно незнакомой, особенно бывшим пламенным революционерам разночинного происхождения. Да и для Москвы 1930-х годов это было явление качественно иного порядка, и дьявольские ассоциации, которые могли возникнуть у не избалованного таким великолепием Булгакова, можно понять.

«Мы достали тысячу тюльпанов в Хельсинки, заставили до времени распуститься множество березок и устроили в одном конце столовой подобие колхоза с крестьянами, играющими на аккордеоне, танцовщиками и всяческими детскими развлечениями – птицами, козлятами и парой маленьких медвежат», – сообщал Буллит в письме Франклину Рузвельту.

Подробное описание этого памятного события сохранилось и в дневниках Елены Сергеевны Булгаковой – именно она назвала его балом. На следующий день после этой удивительной ночи она записала:

«Бал у американского посла. М. А. в черном костюме. У меня вечернее платье исчерна-синее с бледно-розовыми цветами. Поехали к двенадцати часам. Все во фраках, было только несколько смокингов и пиджаков.

В зале с колоннами танцуют, с хор – прожектора разноцветные. За сеткой – птиц – масса – порхают. Оркестр, выписанный из Стокгольма. М. А. пленился больше всего фраком дирижера – до пят.

Ужин в специально пристроенной для этого бала