Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

к посольскому особняку столовой, на отдельных столиках. В углах столовой – выгоны небольшие, на них – козлята, овечки, медвежата. По стенкам – клетки с петухами. Часа в три заиграли гармоники, и петухи запели. Стиль рюсс.

Масса тюльпанов, роз – из Голландии.

В верхнем этаже – шашлычная. Красные розы, красное французское вино. Внизу – всюду шампанское, сигареты.

Хотели уехать часа в три, американцы не пустили – и секретари и Файмонвилл (атташе) и Уорд все время были с нами. Около шести мы сели в их посольский кадиллак и поехали домой. Привезла домой громадный букет тюльпанов от Боолена».

«…под левой рукой у нее оказалась низкая аметистовая колонка»

Аметист (др.– греч. αμέθυστος – не быть пьяным) – разновидность кварца синеватого или сиреневатого цвета.

В Древнем Риме верили, что аметист приносит удачу, успокаивает нервы, помогает утихомирить распри; аметист также считался надежным средством от опьянения. Римско-католическая церковь в средние века рассматривала его как символ целибата (безбрачия), веры и благочестия; он считался епископским камнем (епископы носили перстни с аметистом).

«…фрачники и нагие женщины с ними, отличавшиеся друг от друга только цветом перьев на головах и туфель»

В СССР 1930-х годов фрак по понятным причинам не был привычной формой мужской одежды для торжественных случаев, он имелся в гардеробе разве что именитых музыкантов, артистов и дипломатов.

Хотя в западном мире фрак, напоминая о начале века, снова входил в моду – в Европе благодаря принцу Уэльскому Эдуарду VIII, признанному законодателю мод, в Америке благодаря голливудской звезде Фреду Астеру, одному из самых элегантных киноактеров своего времени. Тем не менее на московский сатанинский бал все гости, независимо от своей родной исторической эпохи, являются строго во фраках.

Нагота приглашенных дам, включая и саму королеву бала, объясняется средневековыми представлениями о ведьмах и их повадках: считалось, что ведьмы прилетают на свои шабаши обнаженными, лишь прикрывают масками лица, чтобы неузнанными заниматься блудом с самим дьяволом. В христианской традиции нагота трактуется в разном ключе. Она олицетворяет как мученичество и отказ от земных благ, добровольный благородный отказ от собственности, так и дьявольское (языческое) бесстыдство.

«Это вы <…> написали на него жалобу с сообщением о том, что он хранит у себя нелегальную литературу?»

Задавая этот вопрос Алоизию Могарычу, Коровьев в ответе не нуждается, он его знает, как знает и то, зачем Могарыч написал «жалобу» на мастера (на самом деле это был чистейший донос): для того, чтобы жильца арестовали, а в освободившиеся комнаты въехал сам доносчик.

В 1920–1930 годы это была довольно распространенная практика, особенно в коммунальных квартирах, где чужая жилплощадь постоянно мозолила глаза и где никто не был застрахован от чужих ушей. Высказываться начистоту здесь было просто опасно, даже в своей комнате. У доносчиков была сильная мотивация: арестованный, а тем более осужденный, автоматически лишался своих квадратных метров, выбывая навсегда, и соседям доставалась не только жилплощадь, но зачастую и имущество. Власть сознательно и очень умело использовала жилье как инструмент поощрения, давления и всевозможных манипуляций. Представители номенклатуры могли побороться за жилплощадь более высокого уровня – за отдельные квартиры в престижных домах, а самыми большими бенефициарами такой жесткой борьбы оказывались карательные органы. Есть статистика по Москве: за год с небольшим, с лета 1937-го по осень 1938 года, в столице было опечатано почти 7 тысяч комнат и квартир арестованных граждан, из них 6 тысяч были впоследствии переданы работникам НКВД.

Домовая книга

Официальный документ, выдававшийся на конкретное жилое здание и содержавший сведения обо всех прописанных или зарегистрированных здесь гражданах и членах их семей, а также архивные сведения о тех, кто проживал здесь раньше. В домовой книге фиксировались даты постановки на учет и снятия с учета по данному адресу, указывался адрес, куда выбывали выписавшиеся граждане.

«Раз нет документа, нету и человека»

Этот афоризм – очевидный парафраз высказывания русского философа Н. А. Бердяева: «Если нет Бога, то нет и человека» из его книги «Новое средневековье. Размышления о судьбе России» (1924).

Бюрократизация всех сторон жизни и бумажная волокита, ставшие атрибутами советского общества, уже в 1920-е годы мозолили глаза многим критически настроенным авторам. Знаменитая присказка «без бумажки ты букашка» появилась в 1931 году, сохранив актуальность на десятилетия вперед. Шуточная «Песенка бюрократа» на слова Лебедева-Кумача отразила одно из непреложных социальных правил: «В жизни главное – бумажка, береги ее вовек, без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек».

Фраза Булгакова отсылает также и к такому важному моменту в истории СССР, как декрет 1932 года «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописке паспортов», согласно которому человек без паспорта становится практически несуществующим. Главным доказательством его принадлежности к роду человеческому в тоталитарном государстве оказывается бумажный документ, а не бердяевский Бог. Введение внутренних паспортов (до этого действовали только паспорта для выезда за границу) радикально повлияло на жизнь многих социальных слоев. Без паспорта нельзя было изменить ни адрес проживания, ни место работы. Колхозникам и раскулаченным паспорта не выдавались (они получали временные свидетельства, которые каждый год продлевались), выехать из колхоза можно было только по специальной справке, с указанием цели и срока отсутствия. Фактически крестьяне снова стали крепостными.

«…не спал целый этаж в одном из московских учреждений»

Учреждение, много раз упомянутое в романе, но так ни разу и не названное (как не называлось оно и в реальной жизни в годы создания романа) – это Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) при Народном комиссариате внутренних дел (НКВД), преемник ВЧК, ГПУ и ОГПУ, предтеча Министерства государственной безопасности (МГБ) и Комитета государственной безопасности (КГБ). Официальное здание, которое занимало «учреждение», выходило на Лубянскую площадь (с 1927-го по 1990 год – площадь Дзержинского).

Шестиместный пассажирский самолет

Шестиместный пассажирский самолет, на котором вернулся из Ялты Степан Лиходеев, скорей всего, представляет собой спроектированный в 1919 году Ju-13.

В СССР было около 70 машин этого типа. Несколько экземпляров было изготовлено немцами в Филях, пять – в мастерских советского общества воздушных пассажирских перевозок «Добролет», остальные самолеты купили в Германии. В 20-е годы Ju-13 являлись основным типом самолета на советских пассажирских авиалиниях. Они начали применяться в 1922 году для связи Москвы с Нижним Новгородом, где проходила знаменитая Всероссийская ярмарка, затем летали на маршрутах обществ «Добролет», «Укрвоздухпуть», «Сиблет», «Закавиа», «Дерулюфт».

«Нам дали награду, мы на нее ситец покупаем»

Ситец – легкая хлопчатобумажная ткань, недорогая, простая в изготовлении и уходе, которая пользовалась большим спросом в царской России, а затем