Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

Фигура иностранца как сюжетообразующий элемент в советской прозе начала 1920-х годов появлялась не так уж редко. В годы повсеместной ломки социальных устоев и формирования новой литературы писатели часто обращались к образу иностранца как носителя некоего иного опыта, иных знаний, приписывая ему, как правило, выдержку и корректность, внешнюю импозантность. Это мог быть иностранный инженер или маскирующийся под иностранца эмигрант-шпион, порой с явными намеками на чертовщину.

Есть целый ряд подобных произведений, с которыми Булгаков был так или иначе знаком. Рассказ А. Грина «Фанданго» (1921) описывает приезд в Петроград группы экзотических иностранцев, один из них особенно выделяется: в черном плаще с золотой цепью и черном берете со страусовым пером. В рассказе О. Савича «Иностранец из 17 №» (1922) таинственный незнакомец возникает перед героем, буквально соткавшись из летнего зноя. Рассказ А. Соболя «Обломки» (1923) живописует появление из ниоткуда импозантного героя по фамилии Треч (черт наоборот), внешность которого – зеленые сухие глаза с искрой, резко меняющееся необычное лицо – выглядит как набросок к будущему портрету Воланда. Наконец, в книжке А. Чаянова «Венедиктов, или Достопамятные события моей жизни» (1921) фамилия рассказчика Булгаков (что Михаил Афанасьевич никак не мог проигнорировать), а события – полные дьявольской мистики, втягивающие в настоящий шабаш – воспринимаются как далекие предтечи некоторых московских эпизодов «Мастера и Маргариты».

Отношение к иностранному как к дьявольскому, всегда присущее российской ментальности, активизировалось в первое послереволюционное десятилетие. Идея вмешательства сатанинских сил во все происходящее приходила не в одну светлую голову. Так что появление булгаковского «иностранца» на Патриарших прудах – уже в первых вариантах романа, созданных в 1928 году, – не соткалось из некоей пустоты, а в определенном смысле замыкало череду образов экзотических иностранцев, с дьявольской перчинкой, родившихся в недрах пролетарской литературы.

«Литературная газета»

«Литературная газета» – советское еженедельное литературное и общественно-политическое издание. С 1929 года, когда по инициативе М. Горького газета начала издаваться, она была печатным органом Федерации объединений советских писателей (ФОСП). В 1930 году газета становится органом Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП), с 1932-го – органом Оргкомитетов Союза советских писателей СССР и РСФСР, а с 1934-го, после Первого съезда советских писателей, – органом Правления Союза писателей СССР.

В лучших традициях борьбы за полный разрыв с прошлым, инициаторы советской ЛГ первоначально отрицали всякую связь с одноименными изданиями XIX века («Литературной газетой» А. А. Дельвига и О. М. Сомова, выходившей в 1830–1931 годах при участии А. С. Пушкина, и одноименным изданием 1840–1849 годов под редакциями А. Ф. Кони, Н. А. Полевого и В. Р. Зотова). Однако после 1990 года редакция стала подчеркивать продолжение традиций, якобы начатых еще в 1830 году.

«Однодневная творческая путевка»

«Однодневная творческая путевка», «полнообъемный творческий отпуск» – одна из форм заботы советских писательских организаций о своих членах в обмен на лояльность и идеологическую поддержку. С 1934 года все фонды стали сосредотачиваться в новосозданном Союзе писателей, поэтому, чтобы иметь доступ ко всевозможным благам, нужно было вступить в его ряды, а это было не так просто.

В 1934 году в Союзе писателей состояло около 1500 человек, еще около тысячи числилось в кандидатах. Попавшие в число счастливчиков пользовались многочисленными привилегиями. Согласно уставу СП, в задачу литфондов входило оказание членам организации материальной поддержки (соответственно «рангу» писателя) в форме обеспечения жильем, строительства и обслуживания писательских дачных поселков, медицинского и санаторно-курортного обслуживания, предоставления путевок в «дома творчества писателей», оказания бытовых услуг, снабжения дефицитными товарами и продуктами питания, индивидуального пошива одежды. В лучшие времена в распоряжении Союза писателей СССР имелось 22 Дома творчества, обеспечивавших счастливчикам «работу и отдых».

«Дачный литераторский поселок перелыгино»

Речь идет о дачном поселке советских писателей Переделкино под Москвой (сейчас территория Новомосковского административного округа), строительство которого началось в 1933 году. В 1934-м поселок был передан в ведение Литературного фонда СССР. Инициатива создания специального места отдыха для писательской интеллигенции принадлежала Максиму Горькому, знакомому с загородными резиденциями европейских литераторов, и поддержана Иосифом Сталиным.

Первоначальный проект предполагал строительство 90 домов со всеми удобствами, но он оказался слишком дорогим, поэтому количество дач сократили в три раза, а смету – в восемь раз. Соответственно, роскоши не получилось, и даже те немногие здания, которые начали заселяться в 1935 году, имели массу недоделок и более радикальных недостатков: многие из них возводились на заболоченной местности, так что в подвалах стояла вода, с которой приходилось сражаться своими силами. Жить на дачах можно было только летом, так как их утепление не предусматривалось. При этом оплата по договору аренды взималась немаленькая, хотя разрешение проживать в Переделкино преподносилось как подарок советского правительства. По итогу, это был вопрос скорее престижа, чем реального удобства, по крайней мере, на первых порах.

«Дач всего двадцать две, и строится еще только семь, а нас в МАССОЛИТе три тысячи»

Эти цифры недалеки от истины. Первая очередь дачного поселка Переделкино предусматривала возведение тридцати дач, их успели сдать до конца 1940-х годов (после Великой отечественной войны построили еще двадцать). При этом, согласно данным Первого Всесоюзного съезда советских писателей, в 1934 году писательский союз начитывал около 2500 членов, из них 1500 действительных и примерно 1000 кандидатов. К 1941 году общее число членов союза превышало 3000 человек. Естественно, за возможность обзавестись дачной жилплощадью, которая закреплялась за писателем пожизненно (без права наследования родственниками), в кулуарах писательской организации шла серьезная борьба.

«Враг под крылом редактора»

«Враг под крылом редактора» – название статьи, в которой мастера обвиняют в попытке напечатать апологию Иисуса Христа, перекликается с заголовком публикации М. Шеина «Маскарад. Классовый враг под флагом религии», появившейся в рамках широкой антирелигиозной кампании, развернутой в советской прессе в конце 1920-х годов. Шеин гневно клеймит православного архиерея, который присутствовал как почетный гость на богослужении в еврейской синагоге.

Вообще вмешательство власти в религиозную сферу и навешивание ярлыков на тех, кто позволял себе верить во что-то еще, кроме победы мировой революции, приобрело в тот период катастрофический размах. «Богомаз» и «воинствующий старообрядец» – эпитеты, которыми в романе награждают мастера критики, – были нормой в прессе, особенно антирелигиозной. Государство бросило немалый арсенал средств на борьбу с верой, создав для этого единый орган – всесоюзное антирелигиозное общество «Союз безбожников» (1925). Рупором Центрального Совета Союза безбожников СССР стала газета «Антирелигиозник». Масса периодических изданий – «Безбожник», «Атеист», «Воинствующий атеизм», «Юные безбожники» и др. – вовлекала широкие массы в организованную