Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

Дупеля, гаршнепы, бекасы, вальдшнепы – среднего размера (длина тела до 30–40 сантиметров) птицы семейства бекасовых, пернатая дичь.

Котлеты де-воляй (фр. côtelette de volaille – куриная котлета) – котлеты из рубленого куриного филе, в которое заворачивают кусочек сливочного масла, панированные и обжаренные во фритюре. В Российской империи были известны с середины 1910-х годов, в Санкт-Петербурге – как новомихайловские котлеты, в Киеве – как котлеты по-киевски.

«Абрау» марка шампанских и столовых вин «Абрау-Дюрсо», изготавливаемых на заводе в селе Абрау-Дюрсо рядом с Новороссийском из местных сортов винограда.

Рыбец, или сырть, – ценная промысловая рыба семейства карповых; самым вкусным считается рыбец вяленый и копченый.

Паюсная икра – икра осетровых рыб (белуги, севрюги, осетра) третьей стадии зрелости (из шести), изготавливаемая специальным образом: ее засаливают в нагретом насыщенном растворе соли, постоянно перемешивая, а затем прессуют. Это черная икра, самая дорогая и деликатесная.

Эскалоп (фр. escalope) – круглые, ровные пласты мяса, нарезанные поперек волокон из свиной или телячьей вырезки или из других частей мякоти. При приготовлении обычно отбиваются, но никогда не панируются, чаще всего просто посыпаются специями и обжариваются.

Осетрина – мясо осетра (лат. acipenser), пресноводной рыбы семейства осетровых. Осетры – ценная промысловая рыба с очень вкусным мясом, единственный источник черной икры.

Московская водка – один из самых популярных в СССР крепких алкогольных напитков, отличавшийся вполне демократичной ценой. Впервые марка была представлена в 1894 году – она стала первой в России водкой, запатентованной правительством. С началом Первой мировой войны и запретом на производство и продажу алкоголя ее изготовление прекратилось. В 1925 году торговая марка «Московская водка» была восстановлена в СССР и пользовалась большим спросом. Старейшая из всех советских водок, она изготавливалась из высококачественного ржаного спирта с незначительным содержанием спиртов из других злаковых культур.

XIII. Литературные источники. Цитаты. Аллюзии. Авторы

Эпиграф

Эпиграф к роману «…так кто ж ты, наконец?– Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» взят из первой части трагедии И. В. Гете «Фауст» (первое издание в 1808 году). В оригинале цитата звучит так: Nun gut, wer bist du denn?– Ein Theil von jener Kraft, die stets dasse will und stets das Gute schafft. Эпиграф появляется на титульной странице рукописи романа в 1938 году, сначала на немецком языке, а позднее в переводе. Как выяснили литературоведы, это авторский перевод самого Булгакова, который хорошо знал немецкий язык и с творчеством Гете был прекрасно знаком.

Иоганн Вольфганг Гете (1749–1832) – великий немецкий писатель, поэт, философ, естествоиспытатель, участвовавший в формировании «веймарского классицизма», заложивший основы воспитательного романа эпохи Просвещения. Философская драма «Фауст», главный труд Гете, основана на средневековой легенде о докторе Иоганне Фаусте, который пошел на сделку с Дьяволом, чтобы удовлетворить свою жажду знаний, доискаться до первопричины всего сущего, научиться превращать любые металлы в золото, наслаждаться всеми земными благами. Роман Булгакова на многих уровнях перекликается с драмой Гете, которую он прекрасно знал и в литературном, и в оперном варианте: опера Шарля Гуно «Фауст» (1869), написанная на сюжет первой части и трактующая средневековый сюжет в лирико-бытовом плане, была одной из самых любимых опер Булгакова, которую он старался не пропускать в Киевском оперном театре. По воспоминаниям его сестры, Надежды Земской, Михаил Афанасьевич как минимум сорок раз слушал «Фауста» на сцене Киевской оперы. Об этой любви рассказывала и первая жена писателя Татьяна Лаппа, вспоминая, как Булгаков любил напевать знаменитые куплеты Мефистофеля «На земле весь род людской» и арию Валентина «Я за сестру тебя молю». По словам литературоведа В. Виленкина, заходя к Булгакову в гости, он не раз видел на рояле раскрытые ноты «Фауста».

«Очертил Бездомный главное действующее лицо своей поэмы, то есть Иисуса, очень черными красками…»

У поэмы Ивана Бездомного, вокруг которой развернулась так далеко зашедшая дискуссия, был свой литературный прототип – поэма «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна» пролетарского поэта Демьяна Бедного. Любимец советской верхушки сочинил ее в рамках развернувшейся в 1920-е годы антирелигиозной кампании. В апреле-мае 1925 года она была опубликована в газетах «Правда» и «Беднота», по времени примерно совпадая со Страстной неделей и Пасхой (такие «совпадения» всегда были хорошо просчитаны и планировались заранее).

Демьян Бедный (настоящее имя – Ефим Александрович Придворов), один из вероятных прототипов Бездомного-Понырева, в своей нехитрой агитке, адресованной наименее образованным слоям населения, дотошно следовал букве Евангелий, но всем событиям давал вывернутую трактовку, высмеивал и издевался над «чудесами». «Я взял канонические евангелия, какие они есть, и попытался, придерживаясь этих евангелий, показать, что Иисус выглядит совсем иначе, чем принято изображать, – пояснял он свой замысел. – Я настаиваю, что на основании евангелий только такой образ Иисуса и может быть дан: лгун, пьяница, бабник и т. д. <…> Получилось густо, но психологически верно».

Булгаков остро реагировал на всю эту антихристианскую вакханалию, хотя сам никогда не был ортодоксальным верующим, и еще в юности его близкие были уверены, что он окончательно отошел от религии (которая в силу профессии отца играла в жизни семьи важную роль). Однако христианские идеалы были ему, несомненно, близки. В 1925 году Булгаков записал в дневнике: «Соль не в кощунстве, хотя оно, конечно, безмерно, если говорить о внешней стороне. Соль в идее, ее можно доказать документально: Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника, именно его. <…> Этому преступлению нет цены». Вся эта кощунственная идеологическая кампания 1920-х годов самым непосредственным образом повлияла как на замысел романа, так и на воплощение ряда сюжетных линий. По дьявольской логике, защищать Христа и доказывать реальность его существования в романе приходится силам тьмы.

Концовка «Нового завета» от Демьяна Бедного почти дословно цитируется в романе. Берлиоз, наставляя младшего коллегу, убеждает его, «что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем – простые выдумки». Бедный, подытоживая свой низкопробный экскурс в Евангелия, резюмирует: «Точное суждение о Новом завете: // Иисуса Христа никогда не было на свете. // Так что некому было умирать и воскресать, // Не о ком было Евангелия писать».

«О боги, боги, за что вы наказываете меня?..»

Восклицание «О боги, боги» в разных вариациях повторяется в романе неоднократно. Риторический рефрен, который сопровождает многие эмоциональные сцены, заимствован Булгаковым из арии Аиды, главной героини одноименной оперы Джузеппе Верди