Психология теорий заговора - Ян-Виллем ван Пройен

Если уже и без того внушительное число людей верит в столь абсурдную теорию, как химтрейлы, то насколько же распространены более мейнстримные теории заговора — например, о фармацевтической промышленности или терактах 11 сентября? В ходе опроса репрезентативной на национальном уровне выборки взрослого населения США граждан попросили выразить свое согласие со следующим утверждением: «Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов намеренно препятствует получению общественностью натуральных средств лечения рака и других заболеваний под давлением фармацевтических компаний». Это утверждение мы не можем отвергнуть с той же степенью уверенности, что и химтрейлы, но всё же оно предполагает исключительную злонамеренность огромного числа медицинских работников (включая тысячи независимых ученых и медицинских специалистов по всему миру, которые прекрасно осведомлены о реальной эффективности подобных натуральных средств и вольны свободно высказываться). Сколько людей поверило в это утверждение? Как оказалось, 37% согласились с ним, а еще 31% не определились («ни согласны, ни не согласны»). И лишь 32% опрошенных не согласились.8 Что касается терактов 11 сентября, то опрос компании Zogby в 2004 году показал, что 49% жителей Нью-Йорка верили, будто официальные лица США знали о готовящихся атаках и намеренно бездействовали; а опрос 2006 года среди всего населения США показал, что 36% верят, что американские власти либо сами совершили эти теракты, либо умышленно ничего не предприняли, чтобы их остановить.9

Теории заговора слишком широко распространены, чтобы считать веру в них патологией. Они представляют собой обычную часть картины мира людей, точно так же как и различные другие формы убеждений. Многие верят, что можно предсказать будущее по линиям на ладони или что успех зародившихся романтических отношений зависит от того, насколько хорошо подходят друг другу знаки зодиака партнеров. Хотя подобные идеи в духе нью-эйджа также крайне неправдоподобны в свете научных данных, вера в них тоже не считается патологией. Обычные граждане во всех слоях общества разделяют множество неправдоподобных убеждений, к числу которых относятся и определенные теории заговора. Поэтому при попытке понять психологию теорий заговора неверной отправной точкой была бы клиническая психология (то есть изучение психических заболеваний). Психология теорий заговора — это область социальной психологии: науки о том, как обычные люди думают, чувствуют и действуют в повседневной жизни.

2. Когда люди верят в теории заговора?

«Как вы объясните тот факт, что в наши дни теории заговора переживают подъем?» Этот вопрос мне задают исключительно часто — студенты, слушатели после лекций или журналисты, пишущие газетную статью о теориях заговора. Ответ часто удивляет людей: я не думаю, что теории заговора переживают подъем. Разумеется, на протяжении десятилетий интерес к теориям заговора переживал свои подъемы и спады. В этом отношении я вполне допускаю, что в 2016 году — когда Дональд Трамп распространял теории заговора на протяжении всей избирательной кампании в США, а Великобритания проголосовала за «Брекзит» — теориям заговора уделялось больше внимания, чем, скажем, в 2006 году. Но я оспариваю утверждение, что в долгосрочной перспективе существует устойчивая тенденция к росту числа теорий заговора. В среднем сегодняшнее население настроено не более и не менее конспирологически, чем 30 или даже 100 лет назад. Научные данные практически не подтверждают идею о том, что со временем люди стали более склонны к конспирологии.

В исследовании, которое я считаю одним из самых важных и, безусловно, одним из самых трудоемких из всех когда-либо проводившихся исследований теорий заговора, два политолога из Университета Майами (при поддержке команды подготовленных ассистентов) проанализировали опубликованные письма граждан США, отправленные в Chicago Tribune и New York Times.1 Письма охватывали 120-летний период с 1890 по 2010 год. Каждый год был представлен в выборке примерно поровну, а письма для анализа отбирались случайным образом из всех писем, опубликованных за этот период. Главный интерес для исследователей представляло то, в какой степени эти письма содержали теории заговора. В итоге ученые прочитали и классифицировали на предмет конспирологического содержания в общей сложности 104 803 опубликованных письма.

Как и следовало ожидать, доля писем с конспирологическим содержанием менялась от года к году; кроме того, в разные периоды времени люди писали о разных теориях заговора. Но на протяжении всего этого времени никакой тенденции к росту доли писем, содержащих теории заговора, не наблюдалось. На самом деле выделялись два периода времени, когда частота упоминания заговоров была наиболее высокой, и оба они пришлись вовсе не на новое тысячелетие. Первый период зафиксированного роста конспирологических настроений пришелся примерно на 1900 год, пик Второй промышленной революции. Второй такой период пришелся на конец 1940-х — начало 1950-х годов: начало холодной войны. Эти данные явно противоречат утверждениям о том, что популярность теорий заговора растет.

Разумеется, у этого исследования есть мелкие недостатки, за которые можно уцепиться, чтобы преуменьшить его значимость. Например, можно рассудить, что письма, реально опубликованные в этих газетах, проходили редакторский отбор и, следовательно, выборка не была случайной. Возможно, какие-то редакторы охотнее публиковали письма конспирологического толка, чем другие. Это неизбежные ограничения для подобного рода проектов. Но нужно быть реалистами: перед нами колоссальное количество писем, опубликованных в двух разных газетах, отобранных множеством разных редакторов на протяжении целых 120 лет. Если бы утверждение о росте популярности теорий заговора в наше время имело под собой хоть какие-то основания, в этих данных должен был остаться хоть какой-то след. Например, если бы цифровые коммуникационные технологии делали граждан более восприимчивыми к теориям заговора, то в письмах наблюдался бы рост конспирологического содержания, начинающийся где-то в начале 90-х годов и постепенно нарастающий вплоть до последнего года измерений (2010). Однако ничего подобного данные не показывают.

Другие данные также противоречат представлению о том, что люди сегодня относятся к властям с большим подозрением, чем около 30 лет назад. В одном исследовании на основе ежегодных данных «Евробарометра» изучалось, насколько со временем менялось доверие людей к политикам и степень удовлетворенности ими в различных странах ЕС.2 Особый интерес представляют именно данные об удовлетворенности, поскольку они охватывают период с тех пор, как у рядовых граждан еще не было интернета, социальных сетей и смартфонов (1974 год), и до того времени, когда эти технологии стали привычной частью повседневной жизни (2012 год) (данные о доверии менее показательны, так как они охватывают период с 1997 по 2012 год, хотя стоит отметить, что и в них не обнаружилось тенденции, указывающей на снижение уровня доверия со временем). Хотя, надо признать, недовольство политиками —