Психология теорий заговора - Ян-Виллем ван Пройен

это не то же самое, что вера в политический заговор, одно с высокой долей вероятности служит индикатором другого: люди недовольны политиками, если считают, что те плетут заговоры (и наоборот). Результаты снова показали колебания степени удовлетворенности или неудовлетворенности граждан политиками, но никакой тенденции к снижению этого уровня по прошествии времени выявлено не было. Более того, на протяжении всех этих лет средний уровень удовлетворенности политиками среди граждан оставался довольно низким. Таким образом, было бы ошибкой думать, будто сегодня люди недовольны политиками сильнее, чем когда-либо прежде. Еще в 1970-х годах граждане были крайне недовольны политиками, и, судя по всему, примерно в той же степени, что и сейчас.

Все это может показаться парадоксальным. В конце концов, теории заговора повсюду в интернете и социальных сетях, и эти современные инструменты — основные средства, с помощью которых люди узнают о теориях заговора или вступают в контакт с другими конспирологами. Заметьте, я не говорю, что современные информационные технологии не оказывают никакого влияния. Но есть разница между скоростью распространения и долей граждан, верящих в теории заговора. Мой прогноз заключается в том, что эти современные коммуникационные технологии увеличивают скорость, с которой люди узнают о теориях заговора, но не увеличивают долю верящих в них граждан. В те времена, когда у граждан не было в распоряжении интернета или социальных сетей, теории заговора, скорее всего, распространялись по другим, более медленным каналам связи (например, из уст в уста), но крупные теории заговора все равно распространялись и в конечном итоге доходили до большинства людей.

Безусловно, сегодня теории заговора распространяются быстро. Поздним утром 2 декабря 2015 года произошла стрельба в Сан-Бернардино (Калифорния). Супружеская пара убила 14 человек и ранила еще 22 из полуавтоматических винтовок. После стрельбы началась операция по поимке преступников, продолжавшаяся около четырех часов, после чего оба преступника были убиты. В то время как события развивались, в Амстердаме был вечер, и я вместе с женой смотрел прямой эфир об этом происшествии по телевизору. Примерно через два часа после начала стрельбы (и, следовательно, за два часа до того, как преступники были убиты) я не удержался от искушения и вбил в Google что-то вроде «заговор в Сан-Бернардино». Мгновенно появились различные теории заговора, предполагающие, что стрельба была операцией «под ложным флагом». Мы могли читать теории заговора об этом теракте в тот самый момент, когда он еще продолжался! Однако без современных коммуникационных технологий эти теории заговора все равно могли бы в конце концов дойти до нас — или, в качестве альтернативы, мы в Амстердаме вообще могли бы не услышать о стрельбе в Сан-Бернардино и вместо этого сосредоточились бы на местных тревожных событиях (что привело бы к местным теориям заговора). Современные информационные технологии играют определенную роль в теориях заговора, но когда мы ищем ответы на вопрос, почему люди верят в них или нет, эти технологии оказываются лишь одной деталью гораздо более крупного пазла.

Вместо того чтобы искать объяснение в «духе времени» или технологиях, более качественное и всестороннее объяснение веры в теории заговора можно найти в психологии. Я полагаю, что теории заговора коренятся в субъективном психологическом состоянии, которое было присуще человеческой природе с самого зарождения человечества: теории заговора — это естественная реакция на социальные ситуации, вызывающие чувство страха и неопределенности. В частности, чем сильнее люди испытывают подобные тягостные эмоции, тем выше вероятность того, что они возложат вину за тревожные события на те или иные группы. Как следствие, мы можем ожидать появления теорий заговора в первую очередь по следам тяжелых общественных потрясений.

Теории заговора и кризисные ситуации в обществе

Люди регулярно сталкиваются с кризисными ситуациями в обществе — стремительными переменами, которые потенциально могут угрожать их благополучию, укладу жизни или даже самому существованию. Примерами таких кризисных ситуаций служат террористические акты, стихийные бедствия, войны, революции, экономические и финансовые кризисы, эпидемии болезней и тому подобное. Подобные кризисы практически неизменно порождают теории заговора. Двумя ключевыми примерами внезапных, неожиданных кризисов в современной истории, породивших широко распространенные теории заговора, являются теракты 11 сентября и убийство Джона Ф. Кеннеди. Оба этих события потрясли общество, вселили в людей сильное чувство страха и неопределенности и вызвали ощущение, что мир больше никогда не будет прежним. У многих людей остались «воспоминания-вспышки» об этих событиях, поскольку они до сих пор отчетливо помнят, что делали, когда впервые услышали эти новости. Оба события также породили теории заговора, которые до сих пор поддерживаются большими группами граждан и которые многие к настоящему времени усвоили как исторические «факты».

Два всплеска конспирологического содержания в письмах, отправленных в New York Times и Chicago Tribune, также можно рассматривать как кризисные ситуации, которые легли в основу чувства неопределенности и страха. Первый всплеск популярности теорий заговора пришелся на период Второй промышленной революции. В это время начали появляться крупные компании, а властные структуры в обществе кардинально изменились. Это была эпоха стремительного технологического прогресса, быстрого развития новой инфраструктуры и эффективного массового производства широкого спектра товаров. Хотя условия жизни многих граждан улучшились, у обычных рабочих на фабриках были причины для беспокойства: существовала постоянная угроза безработицы, поскольку многие рабочие места устаревали из-за замены людей машинами. Вполне вероятно, что эти рабочие, составлявшие значительную часть населения, испытывали серьезную неуверенность в своем будущем, что и породило целый ряд теорий заговора. Второй всплеск популярности теорий заговора пришелся на начало холодной войны. Вскоре после Второй мировой войны многие граждане со страхом думали о перспективе новой крупной войны, к тому же нависла угроза коммунизма. Как следствие, многие люди с опаской относились к возможности того, что те или иные люди, учреждения или группы были каким-то образом связаны с коммунистами. Этот «маккартизм» — названный в честь сенатора Джозефа Маккарти, сыгравшего значительную роль в разжигании страха перед коммунизмом, — характеризовался многочисленными (часто необоснованными) обвинениями в коммунистических заговорах внутри общества. Эти теории коммунистического заговора привели к репутационному ущербу, потере работы, а иногда даже к тюремному заключению людей, которых обвиняли в симпатиях к коммунизму.

Но нам не нужно ограничиваться прошлым веком, чтобы обнаружить связь между кризисными ситуациями и теориями заговора. В Средние века также было предостаточно примеров кризисных ситуаций, порождавших широкую веру в заговоры. Медицина была далеко не так развита, как привыкло наше нынешнее поколение, и маленькие дети часто умирали от целого ряда опасных болезней, которые сегодня легко предотвратить с помощью вакцин. Кроме того, люди не имели представления о вирусах и бактериях (как, впрочем, и о важности личной