Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Перевод Д. Манина

Как славно быть бедным

I

Иной от радости поёт, когда мошна туга;

Мне юность бедная моя мила и дорога.

Я был бродяга-мужичок, встречал в полях восход.

Имел потёртый пиджачок и полон рот забот.

Съев царский ужин из пивца и хлеба с ветчиной,

Подрёмывал в стогу сенца, как важный князь земной.

Стирал рубашку в ручейке и на себе сушил,

Бродил повсюду налегке и сердцем не тужил.

Ушёл от праведных трудов я на бездельный путь,

С него – со Случаем вдвоём, – не помышлял свернуть.

Пускай в кармане ни гроша, а сам карман – дыра,

Но выше звёзд парит душа, и мирны вечера.

Беспечно время расточал и делал что хотел,

Пинков немало получал и с ветром вдаль летел.

Открыты были все пути, и всякий путь манил.

О, те счастливейшие дни, когда я беден был!

II

А ну, припомним, старый друг, забытые грешки —

Ты повестушки сочинял, а я кропал стишки.

Какое счастье – разве нет? Как доля высока!

(И вправду жили мы тогда под кровлей чердака).

Ковали буквенный искус с упорством кузнеца,

Друг другу выдумки свои читали без конца.

Ботинки – всмятку, шляпа – вдрызг, залатаны штаны,

И всё ж мы были счастливы – и жутко голодны.

Я пробивал в печать стишок, ты тискал свой рассказ,

Жаркое, пиво и пирог – шёл пир горой у нас!

А чаще нет ни медяка, и наш роскошный пир

У ласкового камелька – лишь кофе, хлеб и сыр.

То вкалывали дотемна, то были не нужны[29];

О, те благие времена, что были мы бедны!

III

Увы, теперь достаток есть – печальные дела;

Запроцветали мы с тобой, удача догнала.

В твоих глазах тоска и муть; я в срочностях, в бегах;

Познали мы, как тяжело быть при больших деньгах.

Кряхтим под бременем забот – с кого ещё содрать,

Куда вложить и как нажить процентов этак пять.

Дворец, шикарное авто и строй ливрейных слуг,

Мы при делах… но это всё ужасно скучно, друг!

Ишачим, пьём, едим, кутим; мы вхожи в высший свет;

Имеем всё, что захотим – а счастья нет как нет.

Браток, давай-ка улизнём, забудем про мошну,

Пожить попробуем точь-в-точь, как жили в старину[30].

Напялим прежнее старьё – и будет жизнь легка:

Мол, не миллионеры мы – поэты с чердака;

Мы станем сочинять, мечтать, смеяться, спать и есть,

А за квартиру долг отдать – да наскребём, Бог весть.

Наскучит – мигом зададим с тобою стрекача

В приморский край, где пыль дорог от солнца горяча,

Где царствует бродяжий дух, где принужденья нет,

Где начеканит нам рассвет златых своих монет.

Зажжём костер, согреем чай и трубки запалим,

Споём и спляшем от души, сердца повеселим;

В простой палатке станем жить над речкой у холма.

Поверь: «Как Славно Бедным Быть» – то истина сама!

Перевод А. Кроткова

Как славно

Как славно, выпив и поев,

У очага покойно греться

И замечтаться под напев

Нехитрых вожделений сердца.

Как славно по лесу нестись,

Гулять с беспечностью во взоре,

Лежать на солнце, глядя ввысь,

Нырять в смеющееся море.

Как славно не считать минут,

Прилежно в землю рожь сажая,

И наблюдать, как пот и труд

Приносят радость урожая.

Как славно по земле чужой

Блуждать за славою в погоне,

А после – возвратясь домой,

Уткнуться в мягкие ладони.

Господь, Тебя благодарим

За все подарки без изъятья,

Ступая по следам Твоим,

Что нам сияют Благодатью.

Перевод Ю. Лукача

Старик Дэвид Смэйл

На всех уроках Смэйл мечтал

С отсутствующим взором,

Учитель дурачком считал

Его и гнал с позором,

И с книжкой у реки всегда

Смэйл делал вид, что удит,

Смотрел он, как течет вода,

Покуда не разбудят.

Все братья обошли его,

Он был их недостоин,

Но Смэйлу это – ничего,

Как небо, он спокоен.

Друзей он завести не мог

И жил анахоретом,

О чем мечтал – нам невдомек,

Но счастлив был при этом.

Теперь, когда он стар и сед,

Все о своем вздыхает,

Я, хоть и много знал он бед,

Завидую, бывает.

И вот у гроба я стою…

«Уже?» – сказал он только, —

«Я так любил всю жизнь мою,

Жаль, жить пришлось недолго…»

Перевод Никона Ковалева

Три солдата

Жил-был художник Баррет – кистью владел, как бог.

Жил композитор Фэннинг – звуков и нот пророк.

Жил сочинитель Харли, маг стихотворных строк.

Я слушал их разговоры – в них одержимость цвела.

Делом своим заняться им война не дала.

Творили бы в мирное время – слава им и хвала!

Увы, живописец Баррет на проволоке повис;

Руки, что кисть держали, в огне до золы спеклись;

Глаза с чудодейным зреньем размякли в липкую слизь.

Фэннинг услышал пенье снаряда, что падал вниз;

Клочками разодранной плоти он лег – поодаль и близ;

Сгинул он до конца времён в желудках окопных крыс.

Писателя Харли я видел – Господи, помоги —

Корчащимся от боли под вой железной пурги;

Орудийный расчёт накрыло, вышибло всем мозги.

Баррет, Фэннинг и Харли – твержу друзей имена;

Вино ваших ярких жизней выпила Смерть