Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Безжалостно загасила ваших душ пламена.

И всё же… Ночами в окопе на боевом посту

Сиянье душ убиенных я вижу сквозь темноту,

Творящих в полном согласье предвечную красоту.

Мог Баррет к вершине славы взойти дорогой побед;

Фэннингу больше не виден звезды путеводной свет;

Безвестный, забытый Харли… Они не погибли, нет!

Все мы величьем грезим, все мечтаний полны;

Но не всегда успеваем сделать то, что должны,

Жизнь прекращая по воле жадных богов войны.

Дети барственной лени, вам, конечно, видней:

Купайтесь в шампанской пене, шпорьте своих коней —

Но преклоните колени пред памятью трёх парней!

Перевод А. Кроткова

Два шотландца

Сказал Макгрегор из Глазго Маккриммону с острова Скай:

«Им лишь бы палить без толка… А глотка сохнет пускай?!

Вон видишь, под горкой ферма – немцами разорена,

Я думаю, там в подвале можно найти вина.

И дальше – дымок над кухней… Ну что, рванём или нет?»

«Жратву к рождеству готовят…» – Маккриммон кивнул в ответ.

Сказал Макгрегор из Глазго: «Нам подыхать не с руки,

Для нас с тобою, приятель, еще не сплели венки.

Ложись и ползи на брюхе – по грязи да по стерне,

Пригнись же ты, чёртов горец! Ведь мы с тобой на войне!

И здесь тебе – не в Данвегане, война – не коровий лужок!»

«Вина мы не пьём в Данвегане» – ответил его дружок.

Сказал Макгрегор из Глазго: «Слава Богу, вот мы и тут.

Немного от дома осталось, а скоро и это добьют…

Гляди-ка – мёртвая баба! Башка от крови черна…

А рядом… Чиркни-ка спичку… Ну точно – ящик вина!

Постой, только вышибу пробку…Что за звук? Никак не пойму…»

«Как будто ребёнок плачет» – Маккримон сказал ему.

Сказал Макгрегор из Глазго: «Клянусь, ты прав, старина…

В углу – девчонка… сиротка… Будь проклята эта война…

Не хнычь, малышка, не бойся, от нас не будет вреда,

Тебя заберём с собою – затем и ползли сюда.

Ужасно хочется тяпнуть, но пить мы не будем, нет…»

«Тут пить – последнее дело», – Маккриммон кивнул в ответ.

Сказал Макгрегор из Глазго: «Если всадят мне пулю в зад,

Хватаешь малютку и тащишь – бегом до наших ребят.

Да вот она – моя пуля! Спасибо, что не картечь…

Похоже, в этом болоте придется мне, друг, прилечь.

Скорей! Забирай девчонку – и двигай… Выхода нет».

«Небось дотяну обоих» – Маккриммон буркнул в ответ.

Сказал капрал из Ранноха: «Вот это, парни, дела!

Я вижу – ранены оба, зато малышка цела.

Совсем как моя дочурка! К медалям представлю вас».

Сказал Макгрегор из Глазго: «Глотнуть бы виски сейчас…

Не знаю, как ты, Маккриммон, а я бы дёрнул слегка…»

Сказал Маккриммон: «Озеро виски я выдул бы в три глотка».

Перевод Никиты Винокурова и А. Кроткова

Раскаяние Билла Хэгана

Я не видал его лица —

Мрак непрогляден был.

В упор я грохнул молодца,

Верней сказать – убил.

Когда во мраке забелел

Неясный силуэт,

Мгновенно выстрел прогремел —

И немца нет как нет.

Его подружку выстрел мой

Оставил без дружка,

И не родит он, неживой,

Детей наверняка.

А может – думать не хочу —

Вдова и два мальца

Затеплят скорбную свечу

И помянут отца.

И вещий сон приснился мне,

Похоже, неспроста:

Узрел в небесной вышине

Я Божии Врата,

Как лучезарное пятно

Средь яркой синевы…

И тут я понял: заодно

С тем немцем мы мертвы.

И я взлетел – сквозь облака,

Горящий звездный свод —

И в кровь разбил два кулака

О створки тех ворот;

Стучал, пока не привели

Сомнения в испуг:

Что, если Богу донесли,

Чьих это дело рук?

Умолк, и сник, и духом пал…

Но тут, в венце огня,

Явился ангел – и позвал

По имени меня;

Он улыбнулся, подошел —

Добром лучился взгляд —

И за руку меня провел

В чудесный райский сад.

Златые пальмы там росли,

От них струился свет;

И серафимы песнь вели —

Прекрасней песни нет;

Необжигающим огнём

Был воздух напоён…

Он вел меня к холму – на нем

Сиял Господень Трон.

«Билл Хэган», – вымолвил Господь —

«Не устрашайся зол.

Воскресший дух, чья смертна плоть,

Тебя сюда привел».

И глянул я, и замолчал,

С очей свалился мрак:

Тот ангел, что меня встречал —

Убитый мною враг.

Не все могу понять вполне —

Не зря Тупицей звать.

Винтовку в руки дали мне,

Учили убивать.

Пусть рисковать и ни к чему,

Неправ ли, прав я был…

Но я воздвигну крест тому,

Которого убил.

Перевод А. Кроткова

Майк

А всё ж ты изменился, Майк, ты был когда-то не такой.

Ты изменился, милый Майк, ты стал совсем, совсем другой.

«Хлебнул армейской жизни, мать, – беги, ложись, в болото лезь!

И зубы стиснешь от муштры, и сам окостенеешь весь».

Ты что-то в сердце прячешь, Майк, ты часто мечешься во сне,

Ты прошлой ночью так стонал, что страшно слушать было мне.

«Убил я человека, мать, а был он чей-то сын, как я,

С тех пор забыл я мирный сон, болит с тех пор душа моя».

Но это нужно было, Майк, тебя винить я не могу,

Ведь справедливость говорит: