Соткана солью - Полина Раевская

Он по-животному утыкается носом мне в шею и ведёт, с шумом втягивая мой запах, попутно снимая с меня штаны, а я не сопротивляюсь и не обижаюсь, пристукнутая пусть грубым, но однозначным «Будь по-твоему, стерва!».

И пусть, возможно, он ничего так и не скажет Лаличке, мне сейчас достаточно этой голословной уступки и склоненной головы, ибо никто никогда раньше даже на словах этого не делал для меня.

Поэтому позволяю приспустить мои штаны, сдвинуть стринги в бок и без особых прелюдий примитивно трахнуть, выплескивая все накипевшее: негодование, злость и ещё что-то такое – отчаянное, нуждающиеся, отпечатывающееся ожогами где-то глубоко-глубоко под кожей.

В этом нет ничего романтичного, Богдан, вдавив меня всем своим весом в матрас, берет жестко и молчаливо. Он шумно дышит, но несмотря на темп и то, что это по-животному торопливое соитие, меня все равно пьянит то, как он скользит губами по моей щеке, как переплетает наши пальцы и дышит мной так, будто не может надышаться. От этого в груди больно щемит, я задыхаюсь, кожей ощущая чужие нерастраченные чувства, а еще свои: противоречивые, звенящие тонной неозвученной нежности и сожалений.

У меня не было каких-то особых ожиданий от этой поездки и Нового года, мне просто хотелось, чтобы было весело, романтично и уж точно без скандалов, а теперь… Не скажу, что все испорчено, но осадок есть.

Наверное, я могла бы быть мудрее и как-то иначе отыграться на этой Лаличке, не проверяя границы Богдана, не показывая свои самые неприятные стороны, но увы. Если бы, да ка бы.

Лежу теперь, приходя в себя после этой вымученной близости, эмоции схлынули, а недосказанность все равно осталась. Смотрю на наши все еще переплетенные руки, скольжу кончиками пальцев по вздутым, крупным венам, а в горле нарастает колючий ком.

– Ты правда собрался уволить их? – севшим от задушенных стонов, голосом разрываю опустившуюся неподъемной тяжестью тишину.

– А тебе это правда так нужно? – раздается лишенный эмоций ответ.

– Что, если «да»? Разочаруешься во мне? – задаю тот самый вопрос, от которого внутри все сворачивается неприятным жгутом.

Хорошая, славная девочка, привыкшая быть отличницей и следовать нормам, сорвалась с цепи, и как миллионы тихонь до нее, доказала, что поговорка про тихий омут придумана не зря.

– Нет, дроля, не разочаруюсь. Я услышал твою позицию и понимаю причины, – с тяжелым вздохом резюмирует Богдан и поворачивается на бок ко мне лицом, сверля мой профиль задумчивым взглядом.

– И тебе эти причины кажутся достаточным аргументом?

– Ну, я же не дебил с полным отсутствием эмоционального интеллекта.

Я хмыкаю и, взглянув на Карсавина, не могу сдержать улыбку, чувствуя нестерпимое желание коснуться впалой щеки.

Как-то разом пелена отчуждения спадает и кажется, будто мы не виделись год. Оказывается, можно неистово соскучиться за час.

– Ты в курсе, что это звучит довольно двусмысленно? – окончательно стряхнув с себя негатив, дразню Красавина, на что он лишь разводит руками, мол, понимай, как знаешь. Мне ничего не остается, как ткнуть его в бок и попытаться спихнуть с кровати. Между нами завязывается шуточная борьба, заканчивающаяся томными, нежными поцелуями.

Вновь подмяв меня под себя, Богдан всматривается в мое лицо ласковым взглядом и аккуратно очерчивает его кончиками пальцев, отчего внутри все сладко замирает в забытом давно трепете.

– Прости, что заставил тебя сомневаться, – выдыхает мой мальчик, не скрывая сожаления. Я качаю головой и невероятным усилием воли выдавливаю, сглатывая подступившие слезы:

– И ты меня. Не нужно никого увольнять, я просто…

– Я знаю, дроля, все нормально. Это просто притирка, пройдет однажды.

– Да, пройдет, главное – не стереться друг об друга, как об наждачку, – не могу не сыронизировать, Красавин хмыкает и легонечко коснувшись губами моего носа, шепчет:

– Ну, мы ведь попробуем. Вдруг получится, да?

– Да, – соглашаюсь, потому что просто хочется. Надоели бесконечные запреты самой себе, барьеры, ограничения и оговорки. Хочу хотя бы немного пожить, не думая, что там завтра.

– Тогда давай готовиться к празднику, – заключает Богдан, и чмокнув меня напоследок, поднимается с кровати и поднимает меня за собой.

Глава 51

– Сколько уже времени? – спрашивает Богдан, когда мы садимся в машину и отъезжаем от его спортивной альма-матер, в которую сорвались сразу после звонка «Михал Василича» – любимого тренера, наставника и просто хорошего мужика, – сообщившего, что ребята до сих пор ждут и надеятся на визит.

Было видно, что Богдану очень хочется поехать, но в то же время неудобно оставлять меня одну, поэтому я, как изначально и собиралась, поехала с ним и ничуть не пожалела.

Окунуться в чемпионское закулисье оказалось увлекательно, как и увидеть Богдана глазами восторженных подростков, для которых он – кумир и пример такого же простого мальчишки, сумевшего достичь всего того, о чем они пока только могут мечтать.

Надо признать, я под впечатлением. Одно дело, когда вы наедине, и ты видишь человека в отрыве от его социального статуса, другое – когда куча людей: взрослых, подростков и детей смотрят на него с благоговением, обожанием и надеждой хоть ненадолго быть к нему причастными.

Сразу становится не по себе от того, что чьи-то мечты воспринимаются мной не то, чтобы, как должное, скорее – неосознанно. Но глядя на восторженные лица ребят, когда Богдан проводит мини-тренировку и раздает автографы, начинаешь понимать не умозрительно, а по факту масштаб личности рядом с собой и путь, пройденный от вот такого же мальчика с голодными глазами из простого подмосковного, боксерского клуба до звезды мирового уровня и гордости отдельных людей, что позже отчитывались за спонсорские деньги, показывая и новый ремонт, и инвентарь, и чеки с документами, присовокупляя к отчету море историй-воспоминаний о бунтарском юношестве Богдана.

Пока я смеялась и задавала кучу вопросов, Богдан с едва заметной, ностальгической улыбкой бродил по опустевшему залу и мыслями явно был где-то далеко. Скорее всего, там, где нелюдимый, агрессивный подросток, натянув капюшон черной худи и сцепив зубы, пытался проникнуться ненавистным спортом. Глядя на него такого – отрешенно-задумчивого, я представила, как через несколько лет, когда он станет чемпионом мира, в чем я даже не сомневаюсь, я случайно наткнусь на документалку о нем, вернусь в этот момент и буду вспоминать его, нас, время, проведённое вместе…

От этих мыслей начинает щемить в груди и Красавина хочется обнять крепко-крепко, чтобы, как следует, прочувствовать это самое время.

Поэтому, пока Димочка на переднем сидении сверяет, что сегодня еще по расписанию, я прислоняюсь к Богдану сбоку и переплетаю наши пальцы, пока навязанный-таки