Соткана солью - Полина Раевская

– Нет уж, одной обиженки нашей паре более, чем достаточно.

– Так мы все-таки пара, дроля? – легонько сжав мой сосок, отчего я едва сдерживаю стон, дразняще выдыхает он.

– Подловил, – подмигнув, признаю с улыбкой и сильнее смыкаю пальцы вокруг его члена. Богдан с шумом втягивает воздух, и мне так это нравится, что, наплевав на приличия, смущение и Димочку с водителем, решаю довести дело до конца.

Глава 52

В дом Веры Варламовной мы заходим растрепанные, взмокшие, но удовлетворённые на все сто и довольно смеющиеся с реакции Димочки.

– Помирились, голубки, – резюмирует Вера Варламовна с одобрительной улыбкой, мы с Богдашей открываем рты, чтобы заверить, что и не ругались вовсе, но она уже распоряжается. – Так, давайте, переодевайтесь, остался всего час.

Обалдев, начинаем суетиться. Ванная, макияж, причёска и ,конечно, наряд.

– Это или это? – показываю вешалку с брюками и кожаным корсетом, и с серебристым, коротким платьем-комбинацией.

– Это, – даже не думая, указывает Богдан на платье. И я в принципе другого ответа и не ждала, но не возмутиться не могу.

– А брюки чем плохи?

– Снимать долго.

Я хмыкаю, но скрыть, что мне приятны такие планы на меня, даже не пытаюсь. В конце концов, быть желанной – прекрасно. Это «прекрасно» наполняет меня лёгкостью и праздничным настроением.

Надев платье и туфли, выхожу к Красавину, у которого разве что оттенок джинс поменялся с тускло-чёрного на чёрный насыщенный.

– Ты, как всегда… лаконичен, – пытаюсь оценить его «праздничный» образ. Богдан смеётся.

– Думаю, твоей красоты хватит на десятерых, дроля. Ты роскошна, – подойдя, касается губами он моей шеи, отчего мурашки бегут по коже. – Добавим ещё немножечко роскоши?

Я недоуменно приподнимаю бровь. Богдан достаёт из кармана футляр от Графф, открывает передо мной и, несмотря на мою искушённость в этом вопросе, сердце всего равно замирает от красоты лежащего на бархатной подложке бриллиантового браслета. Бриллианты крупные, чистые в огранке "принцесса", сверкают всеми цветами радуги.

Заворожённая провожу по ним кончиками пальцев и сглатываю подступившие вдруг слезы, ибо это первое украшение, которое подарено мне, как женщине, которая нравится, а не как женщине, перед которой виноваты.

Помню, Долгов всегда возмущался, что я не прыгаю от счастья и не бросаюсь ему на шею, списывая на мой флегматичный характер и «рыбью» холодность не умение радоваться. Я в принципе тоже такой себя всю жизнь считала, а теперь вот улыбаюсь во весь рот своей дурацкой, десневой улыбкой и с лёгкостью заправской кокетки, заключаю лицо моего мальчика в ладони, и целую с чувством.

– Спасибо, он шикарный, мне безумно нравится! – заверяю со всей искренностью. Богдан, явно смутившись, с улыбкой кивает и надевает мне его на руку. Я подхожу к зеркалу и осматриваю себя с ног до головы.

– Это разъеб, детка, – резюмирует Богдан, вгоняя в краску уже меня. Хотя не согласиться – сложно.

В отражении я вижу сексуальную женщину в струящемся, блестящем платье, подчеркивающим полную грудь красивой формы и стройные, тренированные ноги. Мокрый эффект кудрей придаёт образу модной небрежности, а смоки-айс дерзости, но главное во всем этом, что делает женщину в зеркале по-настоящему сногсшибательной – это ее глаза, сверкающие подобно подаренным бриллиантам.

Честно, никогда не страдала приступами нарциссизма, но сейчас смотрела бы на себя и смотрела.

– Ну, что идём, а то бабуля уже заждалась, – вырывает меня Богдан из пучины самолюбования. В эту минуту, как никогда понимаю фразу: «не жили хорошо – нечего и начинать».

Едва сдержав смешок, беру Красавина под руку, и мы идём встречать Новый год.

Шампанское рекой, селедка про шубой, сверкающая огнями ёлка, президент, толкающий речь на фоне Красной площади и бесконечные тосты за счастье в новом году – застолье милое сердцу каждому русскому человеку. После трёх лет, проведённых заграницей, в особенности.

Без снега с морозом и абсолютно лишенных праздника улиц, а главное – в кругу скучающих людей, которым кто-то что-то должен, организовать праздник в том числе, все так или иначе кажется бутафорией. Нет ощущения волшебства, надежды и веры в лучшее, хоть и елка мигает, и «оливье» на столе, и ты с приклеенной улыбкой тамады давишь из себя веселье, ведь, если сам себе праздник не устроишь – праздника не будет. И по итогу он вроде худо-бедно есть, но какой-то искусственный.

Сейчас же в этой простой, уютной атмосфере, где никто ничего не ждет, а сам источает веселье, все так по-настоящему: и радость, и смех, и разговоры, и нежность и ласка между нами с Богданом, они идут изнутри, а не под градусом.

– Так, Бодя, неси листочки и ручки, обязательно надо написать самое сокровенное желание и поджечь, – объявляет Вера Варламовна, вызывая у меня улыбку и, видимо, очень говорящую. – А чего ты смеёшься? – раздается почти возмущенное. – Я вот что загадывала – все сбылось.

Богдан, весело подмигнув мне, уходит выполнять бабушкино поручение, я же совсем невесело усмехаюсь и, сделав глоток шампанского, признаюсь:

– А у меня ни разу.

– Это потому что ты в чудеса не веришь, – экспертно заявляет уже изрядно захмелевшая Вера Варламовна.

– Выросла, наверное, просто.

– У чудес нет возраста, милая. Так что загадывай и верь, все обязательно сбудется.

Я скептически хмыкаю, но тем не менее, беру листочек с ручкой у Богдана и прошу лишь одного:

«Чтобы не было больно».

Две тысячи четвёртый год встречаю у елки во дворе Веры Варламовны под взрывавшиеся над головой фейверки, звон хрустальных бокалов и наши крики радости, запивая вспыхнувшую разноцветными огоньками надежду шампанским с пеплом.

– С Новым годом, дроля! Не сомневайся, он будет ярким и счастливым, твой щеночек об этом позаботится! – притянув меня в свои объятия, обещает Богдан, и я, как ни странно, верю ему.

Может, виной шампанское, может, на волне радости прет оптимизм, мне, если честно, все равно. Я просто хочу, чтобы ничего не омрачало эту ночь: ни какие-либо сомнения, ни мысли о не позвонивших детях, ни мой неубиваемый скептицизм касательный наших с Богданом отношений.

– С Новым годом, милый! – закинув руки ему на шею, отвечаю на глубокий поцелуй со вкусом счастья и шепчу. – Спасибо, что ты появился в моей жизни. Пусть все твои мечты сбудутся и этот год принесет чемпионский титул. Я бы тоже хотела сказать, что непременно сделаю тебя счастливым, но мы оба знаем, что это не так…

– Детка… – пытается возразить Богдан, но я прикладываю к его губам указательный