Книга об американской поэзии - Григорий Михайлович Кружков

назначение поэтом-лауреатом США (должность, выбираемая Библиотекой Конгресса на два года).

В той своей статье 1998 года Дейна Джойа подчеркивал, что Райан – нехарактерный для американской литературной жизни продукт, что такой поэт мог возникнуть только вне обычной индустрии по производству новых поэтов, вне курсов «креативного письма» и нью-йоркской литературной тусовки.

Действительно, в поэтике Райан есть что-то европейское и старомодное. Та же «Черепаха» не случайно напомнила мне «Верблюда» Арсения Тарковского:

Горбатую царскую плоть,

Престол нищеты и терпенья

Нещедрый пустынник Господь

Слепил из остатков творенья.

А стихотворение «Парные вещи» – «Кто бы подумал, что этот ширококрылый ворон печали, приземлившись, окажется обыкновенной вороной?» – отзывается «Альбатросом» Бодлера: «Лишь недавно прекрасный, взвивавшийся к тучам, / Стал таким он бессильным, нелепым, смешным!»

В поэзии Райан нет прямой исповедальности, вообще нет ничего привычного и принятого в современной американской поэзии. Ее иногда сравнивают с Эмили Дикинсон, но сама поэтесса отвергает такое сравнение: ««Это все равно что сравнивать Микеланджело с провинциальным мазилкой». Но, на мой взгляд, некоторое сходство все же есть. Ее стихи так же интровертны, напряженны внутренне, а внешне изящны и лаконичны. О самом страшном она говорит под сурдинку, окольно и иносказательно.

Река Ниагара

Мы ставим на нее

столы и стулья,

как будто река —

это просто пол,

обедаем и беседуем.

По мере того как

она движется, мы

замечаем – без паники,

но с некоторым

удивлением, как будто

картины в гостиной

перевесили по-другому,

что пейзажи на берегу

меняются. Мы знаем,

разумеется, что это —

река Ниагара, но

трудно вспомнить,

что это значит.

Кто знает, каких усилий стоило Кей Райан нарастить свою черепашью броню; читателю она явилась уже в этих доспехах – трезвости, невозмутимости, изящной иронии. Неудаче она доверяет больше, чем удаче, скептически смотрит на то, что другим кажется столь вожделенным.

Неудача

Она – словно тина

в протухшей

бочке,

цветущая всеми

оттенками

зелени

от лайма

до изумруда,

мокрая

и скользкая,

но не столь

эфемерная,

как удача,

цветущая

день или миг.

Есть в поэзии Кей Райан что-то монашеское, аскетическое. Всю жизнь она провела в монастыре «господа нашего Аполлона». Вокруг этого строятся многие ее стихи. Приход вдохновения она описывает как «крен в голове», мелькание мыслей-рыбок завораживает ее и вызывает тоску – ведь готовый стих не может сохранить это волшебное ощущение. Она пытается рассказать, как добывается звездная пыль поэзии, какой температуры должна быть поверхность, на которую она оседает – прохладной, но не слишком.

Крен в голове

Порой в голове

приключается крен,

и те лужайки,

где кони пасутся,

встают на дыбы,

наподобие стен,

и коням приходится

пристегнуться, —

чтоб сразу не съехать,

копыта задрав,

по ставших горами

лугам, по которым

скакали вчера

среди зелени трав…

Они не привыкли

ходить косогором.

Звездная пыль

Звездная пыль —

нелегко ее

добывать,

нужно сделаться

совершенно

ровным и

прохладным,

как поверхность,

на которую

оседают

мельчайшие

искрящиеся

кристаллы,

ровным и

прохладным —

но теплее,

чем металл…

Это трудно

объяснить.

И впрямь, эти стихи нелегко объяснить прозой. Они заряжены нетривиальным смыслом и рассчитаны на встречное усилие читательской мысли. А бывает так, что они оставляют вас в «непонятной задумчивости», как бы на распутье, и смысл вам только мерещится, не застывая ни в какие окончательные формы.

Задумчивость

Это уплотнение на лбу,

которое вас беспокоит

и чешется, будет чесаться и расти

еще несколько сот поколений,

но в конце концов

окажется полезным:

оно поможет вам

отпугивать врагов

и добывать пищу. Со временем,

преодолевая неуклюжесть,

вы научитесь по весне

исполнять брачный танец,

но порой – ни с того ни с сего —

будете застывать

в непонятной

задумчивости.

Стихи Кей Райан – дневник ее воображаемых путешествий. В отличие от трех царей, увидевших звезду на востоке, и от трех мудрецов, пустившихся по морю в грозу, Кей Райан не склонна к физическим авантюрам, ибо море ненадежно, тропа терниста и верблюды упрямы. Она – тот «четвертый мудрец», который сидит дома и, прикрыв глаза, смотрит кино собственного сочинения.

Посмотреть на Луну

Если бы для того,

чтобы посмотреть на Луну,

нужно было купить билет,

еще неизвестно,

понравилось бы вам представление

или нет.

Но Луне всё равно:

каждый вечер

она вновь выходила бы

и повторяла

эти свои штучки

с покрывалом.

Кто-то сравнил стихотворения Кей Райан с яйцами Фаберже: изящные вещицы, внутри которых спрятан неожиданный секрет. Обычный тон ее стихов – легкий и шутливый. Читая их, ожидаешь, что шуткой все и закончится. Но остроумие и легкость сочетаются у нее с глубиной и неподдельным лиризмом. Перефразируя Фроста, можно сказать, что эти стихи начинаются с удивления, а кончаются мудростью.

Примечания

1

Из стихотворения Эмили Дикинсон «The soul will find its own society» (перевод О. Седаковой).

2

Housman A. E. The Name and Nature of Poetry and Other Selected Prose. N. Y.: Cambridge University Press, 1961. Р. 193.

3

Отрывки из писем здесь и далее даются в переводе А. Гаврилова; стихи – в переводе автора статьи.

4

Здесь и далее, где имя переводчика не указано, перевод мой.

5

Перевод С. Шервинского.

6

Перевод М. Лозинского.

7

«Возвышенный Романтик, замаскировавшийся под страхового служащего», – сказал про него Харольд Блум. См.: Bloom H. Genius. A mosaic of One Hundred Creative Minds. New York: Warner Books, 2002. P. 364.

8