Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс

Когда не сжать уже руки рукой,

Недолго задержусь я у порога.

Меня ты помни, не боюсь итога:

И план не сбудется для нас земной,

И время разлучит меня с тобой,

И будет поздно звать на помощь Бога.

Но если ты забудешь на мгновенье,

А после вспомнишь – слез, прошу, не лей:

Ведь если тьма и тлен минувших дней

Оставят от меня хоть слабый след, —

Уж лучше смех и светлое забвенье,

Чем помнить и грустить остаток лет.

Благодарности

Каждое утро я просыпаюсь, и для меня становится огромным сюрпризом осознание того, что я прожил такую неожиданно долгую жизнь. Было интересно. Было весело. По пути я вдоволь посмеялся. И это прекрасно. Люди появлялись, а затем исчезали. Воспоминания об отце и матери сейчас тускнеют. И в этом нет никакой поэзии. Проснись и живи. Вот и все – просто живи!

Как-то раз ясным солнечным утром много лет назад в одной кофейне в Лос-Анджелесе я пытался осилить завтрак – яичницу с беконом. Чувствуя себя просто паршиво после двух дней голодовки, я в итоге сдался. Двухдневное тяжелое похмелье после текилы напрочь отбило у меня аппетит. Руки тряслись. Это стало для меня настоящим потрясением. Я-то думал, такая трясучка бывает только в кино, когда актеры отчаянно переигрывают – как Джек Леммон в «Днях вина и роз».

Незнакомцем, сидевшим напротив меня, был Боб Палмер. Думаю, он стал моим первым настоящим другом. До этого мне не нужны были друзья. Таким был мой образ жизни, но именно Боб затащил меня на этот неаппетитный, сочащийся жиром завтрак.

Он смотрел на меня.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Каким-то ущербным, – ответил я.

Единственное слово, которое я знал. Оно засело в голове стеклянной занозой – сколько себя помню.

– Так и есть. Ты ущербный.

Это была освежающая пощечина.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Ты можешь предсказать, что случится через секунду? Через три минуты? Через полчаса? Ты вообще можешь хоть что-нибудь предсказать?

– Нет.

– Вот именно. Поэтому силы твои ничтожны.

Боб отхлебнул кофе.

– Нам кажется, что у нас есть власть, особенно таким алкашам, как мы. Мы – кучка крикливых всезнаек, которые на самом деле не знают ни черта. Мы разбитые, обозленные и никому не нужные. Ну и что с того? Прими это. Мы – ничто. Прекрати бороться. Тебе не с кем воевать, нечего выигрывать и нечего терять. Расслабься, не парься. Возвращайся к живым людям.

И вдруг все встало на свои места. Я обрел покой.

Новая жизнь начала медленно пробиваться сквозь заросший сорняками сад моего прошлого. Это был долгий процесс – почти 50 лет ошибок и маленьких побед, печали и неожиданного счастья. С того самого момента я начал знакомиться с новыми людьми, которые в итоге стали моими друзьями.

Спустя 25 лет я встретил свою прекрасную жену Стеллу. Мы поженились в 2003 году, и она полностью изменила мою жизнь. Мы с ней абсолютные противоположности. Она – неиссякаемый генератор энергии. Ее невозможно остановить. Я же свожу ее с ума тем, что дотошно расспрашиваю обо всем на свете. Абсолютно обо всем. Моя маниакальная потребность собирать бесполезную информацию доводит ее до белого каления. Медленно, шаг за шагом, на собственном примере она начала перестраивать некоторые мои мыслительные привычки. Она бросила мне вызов: выбирайся из прошлого. Живи. Заботься о здоровье. Не ешь это. Не ешь то. Рисуй. Сочиняй музыку. Делай все подряд. Я говорил: я не могу. Она отвечала: еще как можешь. Просто бери и делай. Хватит принижать себя. Хватит за все извиняться.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Медленно, шаг за шагом, я иду к этой цели.

Наша любимая домоправительница Кесанг, буддистка из Непала, – средоточие покоя в нашем доме. Она с нами уже 22 года. Кесанг, ее муж Тенцинг и двое их детей, Тенцинг-младший и Воесел, стали важной частью нашей жизни. Кесанг приходит каждый день, чтобы помогать Стелле с повседневными домашними делами. Ее присутствие приносит покой. Она как тихий, ласковый ветерок, гуляющий по нашему дому.

Через год после нашей со Стеллой свадьбы я познакомился с Аароном Такером. Он и его семья здорово помогли Стелле, когда ее антикварный бизнес столкнулся с финансовыми трудностями во время экономического спада после терактов 11 сентября. С годами наша дружба только крепла. Сегодня он мой самый близкий друг и партнер по Margam Fine Art. Нас объединяют общие интересы в кино, музыке, литературе и искусстве. Несмотря на разницу в возрасте, у нас поразительно много общего. Он и его элегантная русская жена Наташа – наша семья.

Затем появилась Тара – красивая, невероятно умная племянница Стеллы. Тара вошла в нашу жизнь почти 20 лет назад; я отношусь к ней как к родной дочери. Мы обожаем подкалывать друг друга. Она называет меня Сэмми-Тапочки. Я зову ее Мини-Босс. Никакого пиетета. Бьянка, младшая сестра Тары, – моя союзница и главная защитница в те моменты, когда Тара и Стелла начинают слишком уж командовать.

В детстве Тара и ее сестры прошли через болезненные разрывы, расколы, разлуки и множество по-настоящему тяжелых событий. Был момент, когда их семья оказалась на развалинах – ни денег, ни еды, ни нормальной одежды, ни будущего. К счастью, Оскар (отец Тары и Бьянки) с тех пор прошел огромный путь; сейчас он живет в Колумбии со своей новой женой Вивианой. Я испытываю глубокую привязанность к братьям и сестрам Стеллы: Ампаро, Вилли и Оскару. Вилли, самый старший из них, не раздумывая бросился нам на помощь во время страшных пожаров в Малибу в 2018 году. Я бесконечно благодарен ему и его жене Диане за безоговорочную поддержку в то непростое время. С тех пор все вокруг изменилось так, как я и вообразить не мог.

Наша подруга Дженнифер Франклин прошла с нами бок о бок через 20 лет жизненных взлетов, падений и невзгод. Я обожаю ее за дерзкий юмор, за смелость и честность – за то, какая она есть. Мы столько раз от души смеялись вместе, смеялись над «пращами и стрелами яростной судьбы», и она останется с нами навсегда.

Мой друг Джереми Барбер, по совместительству мой агент, следит за тем, чтобы я не шлялся без дела и не вляпывался в неприятности. Он подбирает мне подходящую работу в актерском бизнесе. Мы ведем с ним потрясающие философские беседы и часто смеемся над всем подряд. Я невероятно благодарен ему за поддержку, адский труд и бесконечное терпение к моим завиральным идеям. Сам он абсолютно уверен, что у большинства людей в нашей индустрии – и особенно у актеров – чердак протекает очень и очень основательно.

Спасибо литературному