Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

Почему я то и дело называю passatge Piera «последним пассажем»? Почему проект Алексии Медичи называется I’ultim Passatge? Сама Алексия на нашей встрече для книги начала свой рассказ именно с истории. «История этого места началась в 1868 году. Предприниматель Мануэль Кастельс-и-Карлес купил этот земельный участок, по-настоящему огромный участок. Лас Корт пока еще не является частью Барселоны. И на этом огромном земельном участке он строит фабрику и дорогу, ведущую к фабрике. Это маленькое, но достаточно известное производство; они делают крем и другие продукты по уходу за обувью», – Алексия рассказывает эту историю минувших лет, очень характерную для индустриальной Барселоны периода расширения, со страстью и энтузиазмом. Она много работала над этим проектом, собирала информацию по крупицам, и ей максимально важно донести факты без искажений.

Как следует из рассказа Алексии, долгое время после покупки в 1868 году фабрики на средства семьи Кастельс в Лас Корте ничего не менялось. Завод работал, застройка не велась. Когда Мануэль Кастель-и-Карлес умер, его собственность перешла по наследству к сыновьям, Агусти и Мануэлю. Агусти получил завод, а Мануэль – свободные от завода территории. После смерти Мануэля эти земли перешли в собственность его дочери Марии Кастельс и вдовы Марии Барнола. «Это были примерно уже 1920-е годы. И вот в этот момент женщины семьи Кастельс решают что-то сделать с принадлежащими им территориями, запустить какой-нибудь проект, – объясняет Алексия. – Барселона в это время растет, город готовится ко Всемирной выставке (1929 года. – Авт.), индустрии работают вовсю. И вот у этих женщин родилась идея – построить колонию для рабочих[170]. Обычно такие колонии были прочно связаны с заводами: например, ты построил вот здесь завод – и вокруг него создаешь колонию, жилой поселок для работниц и работников этого завода. Но Кастельс и Барнола берут выше – они хотят построить колонию для всех тех людей, что приезжают в Барселону в поисках работы и не имеют в городе жилья».

И в 1923 году Мария-мать и Мария-дочь начинают воплощение своего амбициозного проекта. Они строят дома для приезжих рабочих блоками: это очень дешевые дома, построенные по самым низким ценам из самых плохих материалов. Дома первой партии имели площадь во всего лишь 20 м2. Действительно крошечные комнатушки! Но – и это немаловажно – это были именно что дома в классическом понимании слова «дом»: отдельно стоящие жилые здания, с отдельной дверью и крышей, а не многоквартирные апартаменты. Построенные из неприлично дешевых материалов и практически буквально на голой земле, без фундамента, снаружи, тем не менее, эти дома выглядели очень симпатично. Выкрашенные в белый цвет, с покатыми крышами и небольшим садом у входа. Алексия объясняет это решение двух потомственных госпож маркетингом: сеньора и сеньорита Кастельс считали, что сделанные в стиле «под андалусскую деревню» дома будут более привлекательными для испанских мигрантов, будут напоминать им о родных деревнях.

Первая же исполненная партия домов для рабочих была достаточно большой – блок в 117 индивидуальных домов. Каждый дом площадью около 20 квадратных метров должен был разместить по две семьи. «Да, условия были такими ужасными, предполагалось, что люди будут жить в такой тесноте! – комментирует во время нашей прогулки Алексия. – Вообще проект велся не самым этичным образом, все было очень похоже на сегодняшние практики. Например, в какой-то момент у них стали заканчиваться деньги на строительство, и тогда они начали продавать приезжим пустые участки. Они продавали им участки в обмен на то, чтобы эти рабочие строили другие дома в колонии».

В ход шли все существующие капиталистические ухищрения, и в итоге колония семьи Кастельс стала крупнейшим в Барселоне проектом по строительству дешевого жилья в период с 1923 по 1929 год. Люди стекались в каталонскую столицу со всей Испании, покупали эти дешевые, чудовищно сделанные, но очень красивые дома и шли работать в пока что по-прежнему растущую индустрию. Размеры проекта обязывали, и в итоге все малоэтичные манипуляции не остались без внимания властей. «Новые жильцы начали протесты, и в какой-то момент Верховный суд принудил семью Кастельс остановить работы до тех пор, пока в уже построенных домах не будут достигнуты условия, пригодные для жизни», – говорит Алексия. После этого судебного решения сеньора и сеньорита Кастельс начали строить дома покрупнее – около 40 м2 каждый.

Именно к таким более поздним моделям относится пассаж Пьера, по которому мы с Алексией Медичи гуляем в октябре 2018 года. Эта улица примерно в сто метров длиной, очень красивая и действительно, как и говорила художница, совершенно не похожая на Барселону. С обеих сторон от песчаной деревенской дороги стоят симпатичные двухэтажные домики, выкрашенные в белый цвет. Какие-то из них уже явно не жилые. Какие-то, напротив, выглядят максимально ухоженными и хвастаются цветами, высаженными в крохотных садиках перед входом. Эта улица – последнее, что осталось от рабочей колонии Кастельс; все остальное уже снесли, и сам пассаж Пьера уцелел до 2018 года только благодаря универсальному человеческому свойству не укладываться в рамки и пропускать дедлайны. Согласно плану мэрии, пассаж Пьера должны были уничтожить уже к декабрю 2017 года; именно о нем Алексия в своей книге писала как о месте, которого больше нет.

На меня, я должна признать, маркетинговая хитрость женщин семьи Кастельс подействовала – эти дома кажутся мне красивыми, обаятельными, куда более приятными для жизни, чем стандартные квартиры в современных многоэтажках. «А почему эти дома вообще сносят? Почему нельзя их нормально отремонтировать и продолжить использовать как жилье? Они ведь такие красивые…» – не выдерживаю и спрашиваю я. Алексия поясняет, что это связано с генеральным планом развития Барселоны – бывшая колония Кастельс была определена под снос еще в середине прошлого века и маркирована как «парк и зона отдыха». Сохранить эти дома как жилые попросту невозможно.

Тем не менее сегодня их дальнейшая судьба не так очевидна и однозначна. Вернемся на презентацию книги Алексии Медичи. Январь, 2018 год. Звенят бокалы, болтают художники, курит красивая молодежь. Алексия нервничает и не замечает половины людей вокруг; этот вечер, эта презентация для нее максимально важны – не потому, что она рассчитывает на сумасшедший творческий успех и всемирную славу, а потому, что на презентацию должны прийти жительницы «последнего пассажа». «Когда у меня появилась идея сделать проект о пассаже Пьера, сначала я хотела организовать что-нибудь прямо на улице при участии местных жителей. И все они