Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

сказали „нет“. – вспоминает Алексия. – Я подумала: „О’кей, ладно. Они меня не знают. Я иностранка. Такое случается“. Так что я сказала: „Тогда я сделаю книгу“. Жители ответили: „Ладно, давай, книга вроде бы никого не раздражает“. И я позвала их на презентацию книги».

Так что это событие со всем его гламуром было сделано вовсе не для посторонней публики, а в первую очередь для этих женщин, жительниц «последнего пассажа», которые должны были прийти и увидеть, как несколько художников с разных концов света пропускают через себя их жизнь, их дома, их выселение. В словах, рисунках и даже песнях[171]. И они пришли – две невысокого роста женщины возрастом на вид лет 50–60. И они пролистали экземпляры столь бережно сделанной Алексией книги. Они прочли стихи. Они послушали южные песни Испании в исполнении женщины из холодной северной страны. Они увидели всех этих людей, пришедших узнать об их доме и их беде. Наконец, они поговорили о пассаже Пьера с другими – и внезапно, посреди этого наполненного голосами вечера, посреди этого блестящего бара, одна из жительниц «последнего пассажа» разрыдалась.

«Я теперь не хочу уезжать!» – говорила она. Она объясняла, что жители пассажа уже смирились с неизбежностью его сноса и готовились переезжать в новые квартиры. Многие обитатели бывшей колонии даже ждали этого переезда с нетерпением – они устали жить в крохотных домах без фундамента и со стенами толщиной в три сантиметра. Они хотели подъезд, лифт, современную квартиру. Но желание бытовых удобств было не единственным фактором – дело в том, что жители «последнего пассажа» не видели в нем ценности; скорее наоборот, эти дома были их проклятьем, стигмой целых поколений, сегодня лежащей на них.

Колония Кастельс была ориентирована на приезжих мигрантов, в основном крестьян из Андалусии и Экстремадуры, чьи деревни обнищали до голода. Фермерство не приносило деньги, и у этих людей зачастую не было выбора, им надо было уезжать. В Барселону ехали многие – Барселона была большим индустриальным городом, постоянно растущим, постоянно нуждающимся в рабочей силе. Да, местные жители говорили на странном местном языке и к испаноязычным приезжим зачастую относились с некоторой долей презрения, но здесь была работа, а в родной южной деревне ее не было.

Когда Мануэль Кастельс создал фабрику в Лас Корте, вокруг были в основном поля и не было жилых зон. Но в конце XIX века эта территория официально стала частью Барселоны, и здесь начали селиться горожане, причем не просто какие угодно барселонцы, а в основном представители среднего и высшего экономического класса. Люди обеспеченные и со сложившимися карьерами. Вокруг колонии Кастельс росла современность – небоскребы с офисами больших испанских фирм, многоквартирные дома с большими апартаментами, отели, магазины, шоппинг-моллы. А колония Кастельс оставалась низменной – одно– и двухэтажные белые домики с тонкими стенами и без фундамента.

Индустрия потихоньку уехала из Барселоны в провинцию, по улицам начали рассекать сияющие машины, а колония Кастельс оставалась низменной. Крохотные белые домики «под Андалусию» с тонкими стенами и без фундамента.

Они изолировали себя практически сами – своей инородностью, своим неуместным напоминанием посреди этого лощеного района о прошлом, об индустрии XIX века, об эксплуатации рабочих, об анархизме, о войне. Войне, которая пришла в Испанию в 1936 году и ушла в 1939-м, оставив после себя руины, запах бомб и диктатора у руля.

В колонии Кастельс никогда не селились чужаки – это были дети, внуки и правнуки тех самых рабочих, которые приехали сюда в годы подготовки ко Всемирной выставке. Почти все жители «последнего пассажа» сегодня родственники: племянники и тети, кузены и троюродные братья. И эти люди, испаноговорящие, бедные, сохранившие в речи солнечный акцент Андалусии, настолько отличались от жителей новых Лас Корте – обеспеченных каталонцев с хорошими работами, – что после окончания войны колония получила славу «плохого места», куда уважающие себя каталонские мамы запрещали ходить своим детям.

Когда обитателям колонии, все еще живущим здесь в XXI веке, сообщили о грядущем переселении, дело, естественно, не обошлось без скандалов. Нет, речь о том, чтобы оставить жителей пассажа Пьера бездомными, не шла никогда, но изначально городские власти планировали выделить им квартиры в совсем другом районе Барселоны, далеко от центра и далеко от Лас Корте. Как это водится, самое дешевое жилье из существующего. Последние жители колонии Кастельс взбунтовались, организовали протесты и бесконечные разговоры в мэрии. Негодование сработало – для них построили новый дом в Лас Корте, на месте партии снесенных домов Кастельс.

И многие жители пассажа Пьера ждали переезда с нетерпением как окончания этой истории с их «инаковостью», чуждостью большой и красивой Барселоне. С переездом они стали бы жить как все нормальные люди.

И на презентации книги Алексии одна из жительниц разрыдалась. Она впервые увидела красоту в своем доме, его исключительность. «Теперь я не хочу уезжать!» – говорила она. «После презентации книги мы с жительницами пассажа Пьера стали друзьями. Они увидели мою мотивацию, что я пытаюсь помочь», – объясняет мне Алексия.

Когда я написала Алексии Медичи с просьбой встретиться на интервью, запрос я сформулировала так: «Поговорить о твоей книге, которая спасла район». Алексия ответила с той же внимательностью к деталям, с которой она позднее рассказывала мне о семье Кастельс: «Сразу хочу отметить, что я не спасла район! Я работала над книгой, которая помогла привлечь внимание к этой проблеме». И да, разобравшись в ситуации, я понимаю, что Алексия была права – она не спасла район. Во-первых, никакого района и нет, есть одна последняя улица бывшей рабочей колонии. Во-вторых, жителей этой улицы по-прежнему выселяют. Но тем не менее интерес Алексии Медичи к этому месту, ее энтузиазм и исследование оказали свое влияние на ткань реальности Барселоны. После презентации книги побывавшие на ней жительницы пассажа Пьера рассказали представителю мэрии в Лас Корте об Алексии и ее проекте. Представитель очень заинтересовался и встретился с художницей, а та в ходе работы над проектом собрала огромное количество информации, до той поры неизвестной, ее не было даже в архивах городской мэрии. Алексия торжественно передала папку с найденной информацией городу; теперь в его истории есть официальная страница, посвященная колонии Кастельс.

Но и это еще не все – да, Алексия права, она не «спасла район». Тем не менее, кажется, ей все-таки удалось изменить будущее последнего пассажа. Когда последние жители уедут, пассаж Пьера не снесут окончательно; согласно новому плану мэрии, принятому после разговоров с жительницами колонии и Алексией, около 500 м2 этой застройки сохранят и передадут в