Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

Правдой, впрочем, это не является ни с лингвистической, ни с исторической точки зрения. Слово «диалект», помимо простого указания родственности наречий, указывает еще и на определенную иерархию: диалект определенного языка появляется на основе этого самого языка. И так как все романские языки развились из латыни, то при желании можно было бы назвать французский, испанский и каталанский диалектами латыни. Но испанский к возникновению каталанского никакого отношения не имеет – два этих языка развивались параллельно из наречия павшей Римской империи.

Каталанский развился из вульгарной латыни, а не из испанского. Собственно, именно поэтому современный испанский на Иберийском полуострове чаще называют кастильским, потому что кастильский, каталанский, галисийский и баскский языки существовали сильно до появления политической структуры под названием «Испания». Каталанский, к примеру, сформировался уже к VIII веку, на нем говорили примерно на той же территории, что называется «Каталония» сегодня. Когда в конце десятого века Графство Барселонское формально отделилось от Империи Каролингов, каталанский стал официальным наречием новой политической единицы, то есть получил ту самую армию, которая, согласно Вайнрайху, отделяет язык от диалекта.

Флот также не заставил себя ждать. Графство Барселонское имело выход к морю, и с самого своего возникновения каталонцы были нацией мореходов. Когда в XII веке наследный граф Барселонский Рамон Беренгер взял в жены наследную принцессу Арагона Петронилу, для Каталонии и для каталанского языка настали по-настоящему золотые времена. Теперь уже полноценные короли объединенного королевства Арагон-и-Каталония[181], дети и внуки Петронилы и Рамона начали расширение под желто-красным полосатым флагом. Сегодня территорию бывшего Арагонского королевства часто называют els paisos catalanes, «каталонские земли»; в Арагоне, Каталонии, Валенсии и на Балеарских островах до сих пор говорят на диалектах каталанского языка (вот тут да, речь идет именно о диалектах). Остатки каталанского сохранились и в отдельных городах Сицилии и Сардинии.

Слава и процветание королевства Каталония-и-Арагон угасли в четырнадцатом веке, отравленные смертельным дыханием бубонной чумы. Эпидемия выкосила половину населения старой Европы и перевернула страницу истории, заново разыграв политические карты. Арагонская корона в этой раздаче козырей не получила и постепенно растворилась внутри Кастилии. Тем не менее до XIV века, до чумы, каталанский язык успел пережить мощный период расцвета, обрести своих философов, ученых и всемирно важные научные труды.

Самый известный и важный из каталаноговорящих ученых – это философ и теолог Ramon Hull, живший в XIII веке на Майорке. В стандартной русскоязычной классификации он известен как Раймунд Луллий[182], но произносится его каталонское имя как Рамон Льюль. Честно признаюсь, после многих лет жизни в Каталонии «Раймунд Луллий» звучит для меня крайне странно, ведь здесь именем Рамона Лью-ля названы улицы, университеты и станции метро. Так что в этой книге я буду пользоваться более современным написанием – Рамон Льюль; если вы захотите почитать о нем в Википедии, то ищите Раймонда Луллия.

Рамон Льюль родился в XIII веке на острове Майорка и прожил жизнь, по мотивам которой можно было снять серию «Индианы Джонса». Он был тем, кто на английском называется polymath – человек, достигший академической степени познания практически во всех доступных человеку областях, одинаково одаренный в творчестве, точных науках и гуманитарном знании. Словом, уже не раз упомянутый в этой книге «универсальный человек»: Рамон Льюль был писателем, поэтом, теологом, математиком, логиком и, наконец, великомучеником; поэтому иногда его называют «благословенный Рамон Льюль».

Как и многие известные мировые деятели культуры, Рамон Льюль родился в богатой семье. Балеарские острова были совсем недавно завоеваны Арагонской короной, и барселонские короли прикладывали максимальные усилия, чтобы «каталонизировать» и интегрировать эти новые земли в культуру королевства[183]. С этой целью было создано новое Королевство Майорка, в которое были направлены десятки благородных каталонских семей – с целью обжить новые территории, принести туда цивилизацию и сделать острова необратимо каталонскими. В одной из такой семей богатых колонизаторов и родился Рамон Льюль.

Жизнь его складывалась, как и следовало ожидать при таких исходных данных, весьма успешно. В 25 лет он женился на аристократке Бланке Пикань, в родственниках у которой была каталонская королевская семья. Вскоре в семье появились двое детей, мальчик и девочка. С работой у Рамона тоже все было в порядке: очевидно талантливый и великолепно образованный, он служил персональным педагогом будущего короля Жауме Второго Справедливого[184]. Карьера развивалась своим чередом, и позднее Рамон Льюль стал королевским сенешалем, по сути главой королевской администрации. Это была одна из наивысших придворных должностей, великая честь.

Но это, как водится, был только фасад. Сам Рамон, несмотря на бесчисленные благословения судьбы и удачу, не очень ценил ни супругу, ни семью, ни работу. Между воспитанием королей он проводил время в основном за развлечениями (сам он позднее назвал эти годы «распущенной и бессмысленной жизнью трубадура»): он писал похабные песни и поэмы, бесконечно влюблялся и так же бесконечно изменял аристократической жене.

Так шли годы. Пока Рамону в пограничном состоянии психики не явилось видение. Об этом событии философ позднее написал сам в автобиографии Vita coaetanea («Повседневная жизнь»):

«Как-то вечером [Рамон] сидел возле своей постели, намереваясь написать своим пошлым наречием песню к даме, которую он любил любовью безумца; и когда он начал писать, то взглянул по правую руку от себя и увидел Господа Бога нашего Иисуса Христа на кресте, будто бы зависшего в воздухе»[185].

Возможно, молодой самопровозглашенный трубадур и сумел бы забыть этот эпизод за сонетами и воздыханиями, но Иисус не исчезал и продолжал являться ему. Всего, как позднее вспоминал Льюль, видение приходило к нему пять раз. В итоге молодой сенешаль сдался: он отрекся от светской жизни, от должности главы королевской администрации, от жены, от семьи, от детей, от любовниц и имущества и решил посвятить свою жизнь служению христианскому богу. Ему был 31 год.

Целью своей новой жизни Рамон Льюль поставил обратить как можно больше мусульман в христианство, используя науку, познание и языки. В то время как сама постановка задачи Льюля в современном мире звучит сомнительно, в процессе ее выполнения он достиг неоспоримых научных высот: он написал важнейшие работы по лингвистике, создал крупнейшее литературное произведение на каталонском языке, а также, по современным оценкам, заложил основы избирательной системы и теории алгоритмов. Работа Рамона Льюля особенно повлияла на деятельность и достижения Готфрида Лейбница.

Все это, как я и обещала, в процессе приключений, достойных Индианы Джонса. Он присоединился к францисканскому монашескому ордеру, затем при помощи