Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

можно купить на футболке, кружке и даже керамической плитке – украсить стену дома. Популярность Народной партии в Каталонии спасти тоже не удалось: на последних выборах в каталонский Парламент, прошедших в 2017 году, партия Мариано Рахоя заняла самое последнее место, набрав 4 % голосов и получив всего лишь четыре кресла. Всего в Парламент в тот раз прошли семь партий.

Слова премьера, на первый взгляд весьма безобидные и пусть неуклюже, но комплиментарные, не на шутку разозлили каталонцев не случайно. Дело в том, что Мариано Рахой в поисках «хвалебных» слов так и не смог придумать ничего искреннего, личного о каталонцах и вместо этого с головой погрузился в стереотипы: каталонцы во всей остальной Испании славятся как жадины, скупердяи, влюбленные в деньги, помешанные на экономии… Иногда в этот микс затискиваются национализм, помешанность на себе любимых и высокомерие. Позитивных стереотипов о каталонцах при этом нет совершенно – никто в испанском королевстве не обсуждает их кухню, их удивительный талант к урбанистике, их образованность и любовь к чтению. Когда о каталонцах нужно сказать что-то позитивное, чаще всего это простая перестановка акцентов в легенде о жадности – так каталонцы становятся не жадными, а продуктивными и «делают вещи».

Так что когда премьер, чьи дети в Каталонии родились и который прожил в регионе какое-то продолжительное время – как минимум, несколько месяцев, – в решающий момент не может найти что сказать, кроме набившего всем оскомину «трудолюбия»… Для каталонцев это был сигнал, противоположный желанному «Нам нравится Каталония!».

Сами каталонцы, разумеется, имеют собственное видение себя, очень позитивное и цельное. В этой картинке жадность превращается в умение обращаться с деньгами, а трудолюбие и способность к бизнесу не ставятся под сомнение. Тем не менее сами каталонцы видят в себе и другие качества – тонкую чувствующую душу, умение видеть и воспроизводить прекрасное, хорошие познания в искусстве и гастрономии.

Об этом противостоянии двух образов, «каталонцы глазами испанцев» и «каталонцы глазами каталонцев», отлично написал уже не раз мною упомянутый и процитированный Роберт Хьюз:

«Когда кастильцы смотрели на каталонцев, им было что сказать. Каталонцы были скучными. Они были педантичны и злопамятны (…); слишком привязаны к материальным благам, чтобы понять классический аскетизм Кастилии, не говоря уже о ее духовности, и чрезмерно довольны своим клочком земли у Средиземноморья – нация мелких торговцев, гавкающих друг на друга на языке-бастарде. Ни один каталонец, по их мнению, не видел дальше свиньи в собственном дворе – жирного ангела, посланного Богом, чтобы снабдить каталонцев их ежедневным пайком хамона и колбасы бутифарра.

Когда же себя обозревали каталонцы, дела обстояли совершенно иначе. Верные, патриотичные (в роли патрии выступала конечно же Каталония, а не иберийская абстракция, дорогая сердцу мадридских центристов), практичные, умные, постоянно внедряющие инновации, но при этом уважительные к своим корням; целая гора добродетелей, приправленная буквально щепоткой юмора, – ай да нация! В кои-то веки у Господа все получилось как надо, и пусть каталонская вера никогда не была слепой (…), у них было полное право благословлять Господа за то, что он украсил Землю ими, каталонцами, и их добродетелями, которыми они столь заслуженно славились: преемственностью, сдержанностью, иронией и здравым смыслом»[177].

Каталанский язык

Каталонцы гордятся собой и своей культурой. Каталонцы читают больше всех в Испании: в королевстве печатаются равные тиражи одних и тех же книг на каталанском и на испанском языках, при том, что население Каталонии – 7,5 миллиона человек, а Испании – 46,5 миллиона. Простая арифметика показывает, что в этом регионе читают в шесть раз больше, чем по стране в целом.

За годы жизни и работы в Каталонии я много раз спрашивала своих местных друзей и знакомых, а также совершенно посторонних мне людей на улицах во время подготовки журналистских репортажей: «Что делает Каталонию столь отличной от Испании?» В восьмидесяти процентов случаев ответ один – культура и язык. Вопрос, что именно представляет собой каталонская культура, весьма неоднозначный – ответить на него я пыталась во всей первой половине этой книги, в предыдущей подглаве, а также в следующей подглаве, в которой я расскажу о наиболее ярких внешних проявлениях этой культуры – о том, что называется «мейнстрим». И всего этого наверняка не хватит, чтобы полноценно ответить на поставленный вопрос.

Тем не менее существует и более простой вариант ответа: культура – это язык; в начале было слово. Каталонцы говорят на собственном языке, да, не очень сильно отличающемся от испанского, но все-таки другом. Существование этого языка всегда давало каталонцам некую обособленность и обостренное чувство градации «свой – чужой». Времена менялись, каталанский был то в чести, то в изгнании, и в дни гонений именно язык был первым и простейшим критерием, чтобы понять, кто здесь «свой», кто вырос на твоей земле и понимает твою тревогу. Сегодня каталанскому языку ничего не угрожает, но вокруг него по-прежнему ведутся горячие споры и ломаются копья.

Первое, что надо знать о каталанском языке, это не диалект испанского. Нет лучше способа настроить против себя каталонцев, чем назвать их язык «диалектом». Так что, путешествуя по Каталонии, запомните: каталанский – это полноценный язык!

В лингвистике на самом деле нет однозначного ответа на вопрос, как отличить диалект от отдельного языка. В сферическом мире в вакууме этой границей могло бы служить простое правило – понимают ли носители этих двух наречий друг друга без переводчиков? Если да, то речь идет о диалекте; если нет – то о полноценном языке[178]. Но мы живем не в сферическом мире в вакууме, а на вполне реальной планете Земля, полной проблем, конфликтов, войн и стихийный бедствий. Для описания лингвистической градации в реальном мире лучше всего подходит фраза, популяризированная Максом Вайнрайхом: «Язык – это диалект, у которого есть армия и флот»[179]. Означает она то, что граница между языками часто проходит не по лингвистическим, а по политическим критериям. Так, диалекты китайского отличаются между собой сильнее, чем все романские языки друг от друга, но тем не менее итальянский – это язык, а хакка – это диалект китайского.

И в случае с каталанским политические аспекты крайне важны. Исторически недружелюбные к местным правители первым делом запрещали каталанский язык как основу суверенных амбиций местных жителей. Последний такой запрет действовал совсем недавно и хорошо отложился в памяти большинства жителей региона – при Франсиско Франко каталанский язык не имел статуса официального, не использовался в школах, и иногда за его употребление можно было даже поиметь неприятности