Воспоминания о польской войне 1831 года - Николай Дмитриевич Неелов

Петровский уговорил меня воспользоваться тремя часами свободного времени, съездить в Плоцк, посмотреть город и пообедать в ресторане. Мы поехали.

Плоцк – довольно значительный и красивый город, расположенный на правом крутом берегу Вислы. Улицы чистые, правильные, некоторые из улиц усажены были двумя рядами пирамидальных, роскошных тополей, в городе был довольно хороший публичный сад. На Висле лежало несколько островов, покрытых кустарником, и противоположный берег образовал собою обширную равнину, за которой только вдали на нагорном берегу виднелись разбросанные кое-где селения. Острова и противоположный берег, как говорили, заняты были неприятелем; в Плоцке же находились уже казаки и офицеры главной квартиры. Мы отобедали в лучшем ресторане и, хотя Петровский упрашивал меня пробыть в Плоцке еще час или полтора, но я нашел необходимым поспешить к корпусу и осмотреть, между тем, другую большую дорогу, ведущую из Плоцка, чтобы выехать прямо наперерез корпусу. Петровский не хотел ехать по новой дороге, боясь потерять место для биваков, и мы разделились, – я снова встретился с Рихтером и Дюгамелем; они мне сказали, что Гренадерскому корпусу послано приказание поворотить с Бельской дороги влево и следовать проселком, что корпус уже недалеко и что карабинеры 2-й гренадерской дивизии должны быть направлены прямо на Плоцк, чтобы прикрывать там главную квартиру. Ворочаться назад, чтобы осмотреть, каким образом провести карабинеров прямо на Плоцк, было уже некогда, и я поспешил проехать прямо полями, чтобы встретить корпус, пока он не дошел еще до фольварка. Петровский передал уже князю, как должны расположиться войска, но оказалось, что сведения, привезенные мною, несколько противоречили его словам, и Петровский рассердился, предполагая, что я его обманывал. Подходя к фольварку, 1-я гренадерская дивизия и гренадеры 2-й дивизии поворотили направо, а карабинеры должны были идти в Плоцк; но как идти? Прямой дороги не было. Направив же вправо на Бельскую дорогу или влево на Плоцкую, они пришли бы в Плоцк не ранее как часа через четыре, тогда как главнокомандующий прислал сказать, что он ожидает карабинеров через час и без них не может въехать в Плоцк. Что было делать? Опоздай карабинеры, сказали бы, зачем я не своротил их на Плоцкую дорогу прежде, и потому я решился действовать на счастье и приказал им спускаться с горы прямо от фольварка, чтобы провести их и с батареей артиллерии прямо через мокрый луг. Где места на лугу были несколько возвышеннее, там трава пожелтела; желтые переливы тянулись через весь луг зигзагами, и это меня уверяло, что, направляясь по желтой траве, я успею перевести войска. Но, к довершению моей досады, Гурко прискакал и послал меня показать прежде место гренадерам, говоря, что Петровский ищет каких-то желтеньких цветочков и не может поставить. Я съездил, показал наскоро гренадерам места и возвратился к фольварку. Карабинеры и батарея артиллерии спустились уже с горы и подходили к болоту. Князь досадовал и уверял, что карабинеры не пройдут; главнокомандующий с штабом стоял на противоположной горе за болотом и давал знак, чтобы следовали скорее. Что будет, то будет, подумал я, но медлить уже было нельзя. Выскакав перед колонной, я приказал карабинерам не растягиваться, ездовым при орудиях тянуть дружно и ровно и ехать за мной, как бы я ни вертелся из стороны в сторону. Грунт оказался довольно твердый, войска двинулись, артиллерия также, и я, ввиду всей главной квартиры и корпусного штаба, которые, стоя на противоположных горах, ожидали развязки такого страшного и смелого движения, вел войска по зигзагам, означаемым желтой травой. Адъютанты, посылаемые ко мне от главнокомандующего и князя, не могли проехать, не руководствуясь тою же сноровкой, лошади их вязли, и они возвращались назад. Все это еще более прибавляло тем и другим страха; но мы шли и через четверть часа были уже на другом берегу. Нейдгарт выехал навстречу, сказал мне «спасибо» от имени главнокомандующего за хорошее знание местности, взял карабинеров, повел их далее сам, а мне приказал возвратиться к князю и поблагодарить также его.

– Ну, братец, – сказал князь, – напугал ты нас, но, слава Богу! Большое тебе спасибо.

Под Плоцком армия простояла около пяти дней. Гвардия правее гренадер, за небольшой речкой, граф Витт с авангардом близ Бадзанова, разъезды его доходили сначала до Вышегродка и Плонска, но потом Скржинецкий заставил их значительно отодвинуться и занял частями войск Вышегродок и Плонск. Корпус Палена должен был расположиться в Бельске, но, когда Нейдгарт послал к нему диспозицию на другой день после нашего прихода под Плоцк, корпуса Палена под Бельском не оказалось. Нейдгарт встревожился, разослал офицеров Генерального штаба искать корпус в окрестностях Бельска, офицеры объездили кругом Бельска район верст на десять и возвратились с известием, что Палена нет. Нейдгарт доложил Толю, приказано снова искать, и снова офицеры возвратились с ответом, что Палена нет. Толь послал узнать в Рационжск, а между тем решился доложить главнокомандующему.

– Успокойтесь, Карл Федорович, – сказал равнодушно Паскевич, – Петр Петрович не мальчик, ему нянек не нужно; он, вероятно, знает, что делает, нам за него бояться нечего.

– Но, ваше сиятельство, это неисполнение повелений может породить беспорядки.

– Он исполняет мои повеления, я ему приказал лично вместо Бельска двинуться на Сиерпц и Скомпе к Осьеку, чтобы заняться скорейшим устроением переправы и чтобы нам выиграть через это время. Он теперь уже за Сиерпцом, отправьте туда офицера, и вы его найдете.

Толь замолчал. Он не упоминает ни слова об этом в своих записках, потому что честь этого распоряжения принадлежит самому Паскевичу.

Для чего главнокомандующий хотел хранить это в тайне даже и от Толя, может быть для того, чтобы ввести в недоумение насчет избранного места для переправы и всю свою главную квартиру. И точно, многие долго были убеждены, что Паскевич намерен переправиться в Плоцке. В Плоцке нарочно закупали для устроения моста лес, выгружали его на берег. Главнокомандующий в своем присутствии переправил часть карабинеров на судах на острова и занял эти острова с бою; и потому досадовали только на то, почему все это не было приготовлено заранее и делается с такой медленностью. Под Плоцком проводили мы время довольно весело, ездили иногда в Плоцк, и я с грустью смотрел, как под топорами карабинеров исчезали тополя и публичный сад, превращаясь в дрова для биваков. 29 июня, в Петров день, шел дождь; в Киевском гренадерском полку был полковой праздник; мы обедали у князя и слушали солдатские песни, вдруг ударили в Гренадерском корпусе тревогу.

– Что такое? – вскричал князь. – Узнайте!

Мы сели верхами, войска стояли уже под ружьем, выехал князь, все ездили, разыскивали, и никто не знал причины тревоги; но в гвардии также гремели