Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Возможно, понять до конца, в чём разница двух понятий: искренность и откровение.

* * *

Нас больше не посещали, совсем. Визиты прекратились. Стал ли легче от этого? Возможно. Частично была снята охрана, во всяком случае, находилась она сейчас только со стороны улицы.

Со временем хлопоты отодвинули на дальний план то, что произошло со мной и дядей на природе. Может, я, что-то сказала лишнее?

Взрослый мужчина, он должен понимать, что живёт, словно в вакууме. Может, стоит снять очки и взглянуть на мир по-другому?

Всё больше меня беспокоила Мари-Энн. Молодая женщина ушла в себя. Я не знала срока её беременности, не могла понять, что она ощущает в физическом плане. Взяв её под опеку, не выпускала из поля зрения. Ждала момент, когда можно будет остаться с ней наедине.

Моё воздействие было слабым, но его хватило, чтобы снести все её заслоны, которые она нагородила вокруг своего страдающего сознания.

Слёзы, бесконечные, и рассказ жуткий по своему содержанию. Жених, что повёл её знакомить со своей престарелой матушкой, обманом завлёк девушку практически на допрос.

Богатый сеньор, оторопевшей от ужаса мадемуазель Мари, вначале задавал вопросы, кричал, а затем ударил плетью, после, связав, насиловал, лишая невинности, продолжая несколько часов истязать её и задавать бесконечные вопросы. Приказав избавиться от тела, он бросил её, потерявшую сознание, на несостоявшегося жениха, а тот, испугавшись, исчез, приговаривая, что один не справиться, что тело необходимо вечером сбросить в Сену. И тогда Мари, придя в себя, собрав последние силы, в темноте, покинув комнаты, в доме недалеко от центра и торговых рядов, смогла пробраться в наш отель.

— Почему, сеньор?

— Это был испанец, ваша светлость. Акцент, поведение, внешний вид.

— Что это были за вопросы, Мари?

— В основном про донну Каталину и про остров, на котором мы жили. Я не помню уже их всех. Я кричала, что ничего не знаю, и не могу знать, что я просто няня. Я не хочу этого ребёнка. Не хочу!

— Ш-ш-ш, посмотри на меня. Послушай. Маленькая Росана, ты же знаешь, что сделала её мама? Да?

Мрачный кивок в ответ, и опять потоки слёз.

— Девочка, от поступка её матери, стала гадкой и недостойна жизни? Ты считаешь, её нужно убить или выгнать на улицу?

— Нет, что вы. Она чудо, я люблю её, честно. Я не позволю ей сделать плохо.

— А твой не рождённый ангел, в чём его вина? Его чистая душа, в чём виновата перед тобой? Давай мы дождёмся его. Хорошо? Если он не нужен тебе, я заберу его, и мы уедем с ним в Прованс. Осторожно, я осмотрю тебя. Когда это случилось?

Дождавшись ответа, в уме я считала сроки, примерно месяцев восемь.

— Что люди скажут? Нагуляла? Я разве такая?

Мари вроде успокаивалась, во всяком случае, слёз уже не было.

— Посмотри мне в глаза. Всё будет хорошо. У тебя совершенно здоровый малыш. А люди, они ничего не скажут. Не посмеют даже задать вопрос. Где тот дом находится? Да, я поняла. Всё время, что осталось до родов, от меня ни на шаг. Будешь помогать мне с Луизой. Пойми, дети — это счастье, ты однозначно встретишь свою любовь. А сейчас главное — успокойся и давай на досуге займёмся всякими маленькими вещичками для нашего ангелочка. Хорошо? Вот увидишь, все дамы нам помогут. Княгиня говорила, что от малютки Луизы осталось много ещё нового.

* * *

Через несколько часов шевалье Вейлр и несколько гвардейцев уехали на поиски молодого человека по имени Аймар де Байе, чей портрет я набросала со слов практически спящей Мари. Промотавшего состояние безземельного потомка, каких-то там жалких баронов из Нормандии, гуляки и игрока, который ради денег, возможно, пошёл на жуткое преступление, приведя невинную девушку в руки безумцу.

Это были только мои выводы. И тем не менее:

— Достаньте мне его хоть из-под земли. Я сама займусь его допросом, он мне скажет всё. Я жилы из него вытяну по ниточке.

Меня захлёстывали эмоции, я не понимала, как Мари могла довериться такому человеку? Неопрятный внешний вид, возможно, запах немытого тела и алкоголя, ей это что, это ни о чём не говорило?

Найдя тот дом и расспросив постояльцев и жильцов меблированных комнат, обыскав все близлежащие районы, мужчины узнали, что проходимца этого нашли несколько месяцев назад с ножевым ранением на берегу Сены.

— Он долго болел и находился в госпитале при монастыре Св. Людовика, местный викарий отпевал его, ваша светлость. В бреду он часто произносил женское имя, Мари, звал её, прося прощения. Похоронен он на городском кладбище, в церковной книге значится запись о нём как о бароне Аймаре де Байе.

— Мы сказали, что разыскиваем его по поручению его невесты. Нам отдали эти вещи.

В грязном вещевом мешке мы нашли какие-то документы, размытые водой, нечто похожее на кольцо, простое и дешёвое. Или нет? Разберёмся. Грязное тряпьё и письмо, адресованное Мари.

— Завтра, рано утром, врача и викария в церковь в любом состоянии, при любой погоде. Это приказ. Всю ночь глаз с них не спускайте.

Далее всё рассказала мадам Жанне.

— Девочка, бедная. Да что же это? Кто этот испанец?

— Я не хочу даже мысленно позволить себе допустить то, что ты можешь подумать. Но это случилось по нашей вине. Недосмотрели. Впредь будем умнее. Завтра Мари пойдёт под венец по доверенности. Ребёнок будет рождён в законе. Ивонн занимается кольцом, там такой слой грязи и ещё какой-то липкой гадости, что прикасаться противно. Помоги что-то решить с нарядом для нашей девочки. Скромно, но дорого и солидно, и главное — не забудь про траур. Предупреди сеньору Пломмия с мужем. Я же займусь документами.

Копируя размытый почерк покойного, Аймара набросала ещё несколько писем с заверениями в вечной любви к Мари. В каждом из них непременно касалась темы венчания, что оно непременно состоится к концу зимы, как только сладится его вопрос со службой при дворе.

Доверенность, она была составлена на случай непредвиденных обстоятельств, ведь молодой человек в Париже планировал заняться исключительно карьерой военного. В доверенности прописала, что по ней можно будет вступить в брак на случай тех самых непредвиденных обстоятельств, и что благородная дева Мари-Энн Кристель Дюбэ является полной наследницей славного рода баронов де Байе. Перстень был хоть и из непонятного дешёвого сплава, но с гербом баронства. Растение