Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

с тремя расцветшими лилиями было видно отчётливо, и полустёртый крест в самом верху. И то ладно. Заверяла всё своё творчество оттиском именно этого перстня. Проставляла даты прошедшего года, именно того периода, в который Мари встречалась с бароном. Немного делала потёртости для достоверности.

Затем нашла в своей коллекции колечко для обручения, что Мари будет носить не снимая.

Попросила горничных убрать в покоях, когда-то принадлежащих сеньоре Адории. Эти три комнаты, они перейдут в пользование юной баронессе.

Играя с Луизой, Мари успевала общаться и с малышкой Росаной, рассказывая ей сказки. Дети привыкли к ней и слушались её беспрекословно. Младшие близнецы, осторожно прикладывали руки к животику, однозначно ожидая пополнения в своих мужских рядах.

— Если родится мальчик, то нас станет больше.

— Вот если бы сразу двое!

Их глаза заговорщицки блестели. Мари-Энн смущённо краснела.

Впервые она после своего приезда пошла на контакт с детьми, и с удивлением увидела, что никто у неё не спрашивал про мужа. Все относились к ней с должным уважением. И взрослые, и дети. Оставив Илону на нянях, прошла с будущей мамочкой в свои комнаты.

— Мари, у вас есть какие-либо записки или письма от Аймара?

Она покраснела, утвердительно кивнув.

— Понимаете, он раскаялся, очень. Вот это всё он писал к вам.

Я кивнула на столик с бумагами.

— Только отослать не успел. Перед смертью вспоминал вас в бреду. Просил прощения. Вы простите и отпустите его, хорошо? Вероятно, он не ведал, что так всё произойдёт.

Рыдая, девушка читала что-то из писем, она старательно ловила платочком слезы. И всё же, капая на странички, они размывали кое-где написанное, придавая ещё более настоящее состояние тому, что родилось экспромтом, в надежде, что так будет правильно.

А я же смотрела, как девушка воспринимает написанное, совершенно не понимая, что письма писал кто-то другой.

Ложь во Благо. Принесёт ли она душевное равновесие той, ради которой всё это делалось? Я хотела верить, что это действительно будет во благо.

— Мы нашли лечащего врача и священника, что были с ним в последние мгновения его жизни. Завтра утром этот же священник вас обвенчает по доверенности с бароном Аймаром де Байе. Это была его последняя воля. Вы станете баронессой Мари-Энн Кристель де Байе. Жить и воспитывать ребёночка будете при нас. Покои займёте те, что в девичестве занимала сеньора Адория. Семьи князя д' Фуркево и виконта де ла Кано, в благодарность за безупречную службу на пользу нашего рода, собрали для маленького семейства де Байе очень достойное приданное. Мы верим, что в дальнейшем все свои действия вы будете всегда согласовывать с нами. Хорошо? Как и положено благородной даме. Весь последующий год он будет для вас в трауре по погибшему мужу, молитве, уходе за младенцем и обучением тому, что должна знать дама, носящая дворянский титул.

Вы услышали меня, Мари? Мы, особенно Князь, несём за вас полную ответственность. Мы всегда всё решаем вместе, хорошо? Никогда бы дама вашего положения в свете не пошла в гости к молодому человеку без сопровождения. Эта ошибка могла стоить вам жизни.

И ещё, кольцо с гербом рода баронов де Байе, по закону оно теперь ваше. Будьте острожными и осмотрительными, ставя его оттиск на какой-либо документ.

Кивая, глотая слёзы, она и верила, и нет. Обнимая девушку, шептала ей слова участия. А на следующее утро бледная, она еле выстояла своё венчание. Казалось, силы могли покинуть её в любой момент.

В свидетели были призваны молодой доктор госпиталя и викарий при монастыре св. Людовика. Их сочувствующие взгляды и соболезнования довели невесту практически до обморока.

Представители всех наших семей, солидно молчавшие и служившие гарантом законности происходящего, были словно наблюдателями. Сеньор Пломмия взял на себя роль отца и наставника девушки, которая была круглой сиротой.

Скользнув на пальчик — колечко с россыпью бриллиантов, из рук виконта де ла Кано, оно так и осталось там, думаю, что надолго. После такого потрясения, мадам, юная баронесса долго ещё не посмотрит в сторону мужчин.

Глава 22

Занимаясь оборудованием новой детской и подготовкой комплектов одежды, пелёнок и распашонок для малыша, который мог появиться со дня на день. Не выпуская из вида Луизу и других малышей, ожидая окончательного выздоровления Элеонор и занимаясь ежедневными тренировками с Ромелем, я совершенно забыла, что мир вокруг нашего здания, он существует. Что Париж, всё-таки один из самых густонаселённых городов Европы. В нём достаточно много коренного населения, а ещё гостей и просто иностранцев, приехавших по тем или иным причинам в столицу Франции.

Наш тихий мирок счастья и спокойствия в одно прекрасное утро был растревожен неожиданным визитом, который принял князь в своём кабинете, что находился в нежилой части здания. О визитёре, — доложил королевский гвардеец.

Благородный дон, подданный Венецианской Республики, пожаловал с визитом к князю с центрального входа и, пройдя холл, поднялся в кабинет.

Не ведая о происходящем, мы, наконец, с дамами определились с запасами шёлка. Разложив всё в хранилище по цветовой гамме и составу, решили-таки открывать мастерские по пошиву богатых нарядов, и готовить новую коллекцию для летнего сезона в стиле Прованс. На стол легли мои наработки и эскизы готовых моделей. Сеньора Адория отыскала все свои выкройки. Мужчины искали в одном из дальних помещений манекены. Маркиза рассматривала венецианское кружево в готовых формах для изготовления вееров.

— Кружева недостаточно, мне необходимо завтра увидеться с купцами, я попрошу князя выделить мне сопровождение.

Всего лишь на секунду мы замерли, а затем, словно ничего и не произошло, приступили вновь к работе.

«— наконец-то отмерла и перестала говорить про Флоренцию».

Княгиня Жанна занялась подбором персонала в ателье. Вспоминая о Провансе, мы с Анжелик не снимали свои кулоны. Обращая внимание близких людей, на чудесные украшения.

Подсознательно ожидая вызов от камеристки баронессы де Байе, с известием, что роды начались, я вначале не могла понять, почему меня вызывает князь.

— Он в гневе, ваша светлость, — молоденькая служанка испуганно смотрела мне в глаза. В них плескался неподдельный ужас.

— Отчего же?

— Не могу знать, князь ожидает вас в гостиной ваших покоев.

Я беспомощно глянула на Жанну, а затем на Анну. Тревога сковала сердце нехорошим предчувствием. Женщины удивлённо пожали плечами.

— Ступай, дорогая, мы подойдём через несколько минут.

И только донна Адория, вероятно, что-то слышавшая, потому как недавно зашла с ворохом выкроек, тяжело вздохнула. И тихо, одними губами прошептала:

— Венеция.

«— что