Битва темных душ - Вероника Фокс

Асфикс. Запретная магия молний.

Магия удушения.

— Ты ведь помнишь, чему я учил тебя, Аврора? — он шагнул ближе. — Запретную магию можно использовать, только когда жизни угрожает опасность и это справедливо. Вроде бы, так учил тебя твой драгоценный отец.

— Заткнись, — прошипела я. — Ты не имеешь права говорить о нем!

Хол расплылся в улыбке.

— Ты всё ещё думаешь, что твой драгоценный папочка придёт на помощь? — Его зловещий смех эхом разнёсся вокруг. — Пора бы уже понять, моя дорогая Аврора, что тебе никто не поможет.

— Я не буду с тобой драться, — твёрдо ответила я.

И тут же почувствовала, как горло сдавило невидимой рукой. Воздух будто исчез.

Я дёрнулась, хватая руками пустоту, — и не нашла ничего. Ноги оторвались от земли. Меня подняло, словно куклу, и я забилась в бессильной ярости, чувствуя, как сжимаются легкие, а перед глазами расползаются чёрные пятна.

— Вот так, — голос Холла доносился будто из-под воды. — Вот так, Аврора. И как ты теперь выкрутишься, а? Кто тебя спасёт? Раум? Ах да, вечно Раум… Но его сейчас нет рядом, правда? Никого нет. — Я кряхтела, отчаянно пытаясь собраться с силами. — Ты одна. Как и была всю жизнь.

Краем глаза я заметила Вина и Дана: они отчаянно пытались прорваться сквозь барьер, но тщетно.

— Ох, как мило! — воскликнул Хол Гибби, и в его голосе прозвучала ядовитая насмешка. — Неужели ты дала им право быть частью этого мира?

Я закрыла глаза и постаралась расслабиться, обращаясь к своей внутренней силе. «Я — это ты. А ты — это я».

Перестала бороться с удавкой. В прошлый раз мне удалось побороть Асфикс — значит, смогу и сейчас.

И удавка дрогнула.

Хол нахмурился — я уловила это даже сквозь мелькавшие перед глазами чёрные пятна. Его идеальная удавка, сотканная из запретной магии, вдруг перестала подчиняться.

А я не собиралась умирать.

Одним резким щелчком пальца я разорвала верёвку на шее.

Удавка лопнула, словно гнилая нить, и я рухнула на землю, жадно глотая воздух. Правая рука взорвалась болью, но я уже перекатилась в сторону, едва успев уйти от хлесткой молнии — она с оглушительным треском прожгла землю там, где я лежала секунду назад.

— Интересно, — Хол склонил голову, будто разглядывал диковинную загадку. — Очень интересно. Ты всегда была способной, Аврора. Жаль, что ты выбрала не ту сторону.

— Сторону? — Я поднялась, прижимая правую руку к боку, и выставила вперёд левую, готовясь к новой атаке. — Ты предал всех, кто тебе верил. Продался Лилит за жалкую подачку. Не тебе судить, какую сторону я выбрала

Я рванула вперёд и мы сошлись в рукопашной схватке.

Он был сильнее, а дрался на редкость грязно: странно для того, кто всю жизнь учил студентов защищаться от тёмной магии.

Его кулак врезался мне в рёбра, я резко выдохнула и тут же ответила локтем в челюсть. Его ладонь обожгла мне щёку электрическим разрядом, и я, словно дикарка, впилась зубами в его запястье. Он взвыл от боли. Не теряя ни секунды, я ударила левой ладонью, из неё вырвалась молния и швырнула его к дереву.

Но он поднялся.

Конечно, он поднялся.

— Ты слаба, Аврора, — Хол вытер кровь с губы, криво усмехнувшись. — Не строй из себя защитницу справедливости. Лучше сдайся — всё закончится куда быстрее, чем ты думаешь.

В его словах сквозила горькая правда. Но лишь в одном.

— В одном ты прав, — согласилась я, делая шаг вперёд. — Я слаба. Но сдаваться не намерена.

Я рванулась прямо на него — и в последний миг ушла в подкат, сбивая его с ног. Мы покатились по земле, сцепившись, как два зверя, и в какой-то миг я оказалась сверху.

Магия здесь была бесполезна: его защита, сплетённая из запретной силы, отражала любые удары, а мои молнии лишь рассыпались искрами, не причиняя вреда. Оставалось единственное, что могло сработать, — то, что он сам вложил мне в руки. То, что он так презрительно называл «грязным приёмом».

Я сжала его горло Асфиксом.

— Запретную магию, — прошипела я, глядя в его вытаращенные глаза, — можно использовать только тогда, когда жизни угрожает опасность… и это справедливо.

Он забился, пытаясь вырваться, захрипел, вцепившись пальцами в мои запястья. В его взгляде мелькнуло не только бешенство — там был и шок: он не ожидал, что я обращу его же урок против него.

— Ты учил меня правилам, Хол, — выдохнула я, удерживая хватку. — Так пусть они сработают и против тебя.

Его руки вцепились в мои, отчаянно пытаясь разжать хватку, но я держала мёртвой хваткой.

— Это будет справедливо, Хол, — сказала я, и голос мой звучал твёрдо, хоть внутри всё дрожало. — За Сару. За Академию. За всех студентов, которых ты обманывал, даже не считая это грехом. За моего отца. За мою судьбу. За весь этот мир, который ты хотел сломать.

Его глаза начали стекленеть, теряя прежний ядовитый блеск.

— Спасибо, — прошептала я почти беззвучно. — За прекрасный и ценный урок.

И сжала сильнее.

Когда всё закончилось, барьер над нами дрогнул, затрепетал и рассыпался, как лопнувший мыльный пузырь, обнажая сумрачное небо.

Тело Хола обмякло под моими руками. Ещё секунду я сидела на нём, тяжело дыша, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Именно этого и боялась мадам Марфель: что однажды тёмная сторона силы станет для меня не врагом, а опорой. Что я стану той, кто использует тьму, чтобы удержать свет.

Вин и Дан подошли ко мне. Оба тяжело дышали, лица были бледными, в глазах плескался смесь ужаса и облегчения. Они переглянулись, посмотрели на Хола, потом на меня.

— Ни слова, — прошипела я, поднимаясь с колен и вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я не хотела этого делать.

— Да мы, как бы, и не упрекаем, — мягко произнёс Дан, тяжело сглотнув.

— Пойдём, — отрезала я, стараясь загнать эмоции вглубь. — Время на исходе.

И резко телепортировалась, унося с собой тяжесть содеянного.

Глава 4

Телепорт швыряет меня на брусчатку главной улицы Эпоны — и с первого же вдоха я понимаю: что-то непоправимо сломалось. Мир сдвинулся с места, и вернуть его на ось уже не выйдет.

Небо над столицей, столько лет затянутое антимагическим куполом — будто накрытое глухой свинцовой крышкой, — теперь распахнуто настежь. Оно напоминает рваную рану: дымящуюся, прошитую столбами багрового огня и чёрными разломами порталов. Из этих разломов сочится тёмная, вязкая магия. Она оседает в воздухе тяжёлой взвесью, словно сама ткань реальности здесь истончилась и начала гнить.

Воздух звенит от напряжения. В этом пронзительном