Битва темных душ - Вероника Фокс

Воздух был слишком густым, слишком тяжёлым: он будто налип на кожу, мешал дышать, делал каждый вдох похожим на усилие. Магия пульсировала где-то глубоко внутри, как второе сердце, неровное, яростное, готовое разорваться от напряжения.

И эта тишина… Она давила на виски. Я не слышала ни шагов, ни голосов, ни звона оружия — только собственный тяжелый пульс, да тихое потрескивание молний в кончиках пальцев.

— Идём, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я чувствовала себя на самом деле. — Я намерена добраться до Бруно.

Мы двинулись дальше. Замок раскрывался перед нами, как пасть хищника: широкие проёмы, тёмные своды, бесконечные переходы, которые будто меняли очертания, стоило только отвести взгляд.

Пустые коридоры. Пустые залы. Пустые комнаты. Ни души…

Только тени, что скользили по стенам, словно живые, и пыль, что кружилась в узких лучах лунного света, пробивающихся сквозь узкие окна.

И вот мы вышли в большой зал.

Он был огромным: с высокими сводами, терявшимися в полумраке, с чёрными колоннами, будто выточенными из самой тьмы.

На широкой мраморной лестнице, ведущей на второй этаж, стояли четверо. Их силуэты чётко вырисовывались на фоне тусклого света, будто застыли в ожидании.

Король Бруно.

Он выглядел так, как я помнила его с бала: высокий, седой, в тёмном мундире с золотыми пуговицами. Но сегодня в его глазах не было той насмешливой искры, что я видела раньше. Сегодня он был спокоен — слишком спокоен, будто уже знал, чем всё закончится, и это знание сделало его почти безразличным.

Рядом с ним стояла Веспера.

Моё дыхание перехватило, и на миг мир сузился до неё. Она была точной копией меня — те же рыжие волосы, те же черты лица, та же форма губ. Но её глаза… Они были пустыми, лишёнными всякого света, будто из них вынули душу. Она стояла неподвижно, словно марионетка, чьи нити кто-то отпустил, и смотрела куда-то сквозь меня.

Дальше мой взгляд скользнул к Лилит.

Некромант улыбалась. От этой улыбки по коже пробегал холод, знакомый и оттого ещё более пугающий. Её волосы были собраны в высокую причёску, а в них поблёскивали маленькие черепа вместо шпилек. В руках она держала посох, увенчанный чёрным кристаллом, и от него тянуло могильным холодом.

И Дариус.

Он стоял чуть позади, в форме Тёмного Рыцаря: чёрные стальные доспехи, плащ с алой подкладкой, меч на поясе. Его янтарные глаза смотрели куда-то вдаль, мимо меня, мимо всех, будто он видел нечто, недоступное остальным.

Он не видел меня. Или делал вид, что не видит… И от этого становилось только хуже — словно я вдруг стала невидимой, незначительной, хотя знала, что это не так.

Моё сердце сжалось так сильно, что, казалось, в груди не осталось места ни для воздуха, ни для мыслей — только для этой острой, невыносимой боли. Я хотела крикнуть его имя, броситься к вампиру, встряхнуть его, заставить посмотреть на меня, увидеть, что я здесь, что я всё ещё та, кого он когда-то знал.

Но я стояла неподвижно, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже тонкие полумесяцы.

— Аврора, — голос Бруно разнёсся по залу, и эхо отразилось от стен, прокатилось по сводам, будто само пространство повторяло моё имя. — Как я рад видеть свою племянницу.

Я не ответила. Только смотрела на него, и внутри меня поднималась ярость.

«Не слушай его» — в эфире появился голос Раума.

«Я знаю. Он просто тянет время» — ответила я демону, внимательно стараясь изучить обстановку.

— Ты сама решила прийти, — продолжил он. Мне на долю секунды показалось, что его голос стал мягким, почти отцовским. — Отдать свою жизнь, чтобы я наконец-то сложил весь пазл. Как мило с твоей стороны.

— Этому не бывать, — сказала я твердо.

Бруно усмехнулся.

— О, моя дорогая, ты всегда была такой упрямой. Твоя мать была такой же.

Он сделал шаг вперёд, и Веспера механически повторила его движение, словно её суставы двигались по чужой команде. Её глаза оставались пустыми, и от этого становилось не по себе: будто передо мной стояла не копия меня, а тень, лишённая души.

«Я чувствую армию» — добавил Раум в эфире.

«Сколько их?» — спросила я.

«Человек тридцать» — ответила демон. «И все они пропитаны магией Юрун»

«Хорошо. Будь на чеку».

— Ты думаешь, что можешь меня остановить? — спросил он. Голос Бруно сменился твердой интонацией. — Ты думаешь, что твоя маленькая армия… они могут что-то изменить?

— Я думаю, — сказала я, выдерживая его взгляд, не отводя глаз ни на мгновение, — что ты не достоин носить корону.

Бруно тихо рассмеялся… И вдруг его взгляд резко упал на Дариуса.

— Дариус, — обратился он к вампиру… — Ты согласен со мной?

Дариус не ответил. Он продолжал смотреть куда-то вдаль, его лицо оставалось бесстрастным. Ни намёка на узнавание, ни тени эмоций.

' Не позволяй Бруно манипулировать тобой' — твердил Раум мне в эфире.

Бруно нахмурился, и на его лице проступила досада, почти раздражение.

— Лилит, призови Говарда.

Лилит улыбнулась шире, и её улыбка казалась чем-то неестественно торжествующим. Она взмахнула посохом, воздух перед ней закружился, сплетаясь в вихрь теней, и из тьмы вышел Говард. Его полупрозрачное тело мерцало в тусклом свете, будто состояло из лунного света и пепла.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти снова впиваются в кожу, возвращая меня к реальности.

«Я ничего не понимаю», — голос Дана прозвучал в телепатическом эфире, тихий, но отчётливый, словно он боялся, что его услышат не только мы.

«Я тоже», — ответила я, и в этой короткой фразе уместилась вся моя растерянность.

Бруно щёлкнул пальцами.

И произошло то, чего я не ожидала.

Из груди Говарда вырвался чёрный сгусток: осколок души Бруно. Он повис в воздухе, пульсируя, как крошечное чёрное солнце, высасывающее свет вокруг себя. А потом, по одному лишь щелчку, лопнул, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь лёгкую дрожь в воздухе.

Говард застыл. Его тело начало рассыпаться в тьму, будто его никогда и не существовало. Через несколько секунд от него не осталось ничего — ни следа, ни эха, ни отголоска.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела на то место, где он только что был.

Мир будто замер на вдохе, ожидая, что будет дальше.

«А он хитёр», — голос Раума прозвучал в эфире.

«И что нам делать?» — спросила я нервничая.

«Полагаю, он пытается вывести тебя из равновесия. Сделать так, чтобы ты подумала, что всё, что ты делала, бессмысленно», — ответил Раум.

«Мы сможем